Галина Маркус – Сказка со счастливым началом (страница 32)
Она молчала, не в силах сказать ни слова. Всё кончено, она больше не может сопротивляться. Не хочет бить лапками, хочет утонуть. Но как сообщить это Жене? Тому, кто ей доверяет, заботится о ней, любит… Говорить, как ни в чём не бывало, она не могла. Сказать правду – тоже.
– Соня… – голос его стал настороженным. – Сонь, что случилось? Я выезжаю к тебе.
Она молчала.
– Соня, ответь, Сонь! – впервые в жизни она услышала панику в его голосе.
– Женя, прости, – только выговорила она.
Секунду он осмысливал. Потом медленно произнёс:
– Так… Ясно…
Теперь замолчал он. Это длилось целую вечность, но Соня не могла заставить себя что-то произнести или просто нажать отбой.
– Значит, всё произошло? – наконец, деловито, делано-безразлично поинтересовался Женя, и Соне показалось, что она видит, как он, напряжённо вцепившись в трубку, смотрит сейчас в белый потолок где-то далеко-далеко отсюда. – Ну и как – понравилось?
– Забудь обо мне, пожалуйста… Я… недостойна тебя, – она сама поморщилась от избитой пошлости этих слов.
– Он сейчас рядом?
– Женя, прошу тебя…
– Ну-ну, без нервов. Боишься, прилечу – разнесу дом? Ты забыла, детка. Главный мой грех – гордыня. Тебе это на руку, верно?
Он помолчал, никак не желая заканчивать пытку.
– Значит, ты сделала выбор…
– У меня не было выбора. Нельзя больше лгать – себе и тебе.
– Не могу сказать, что не ожидал… – в голосе его слышалась такая боль, что Соня почти физически ощущала её. – Но обманывал себя, надеялся. Как ловко ты меня вчера провела!
Она молчала – какой смысл оправдываться?
– Это самая большая ошибка в твоей жизни, – снова заговорил Женя.
– Это моя жизнь… – выдохнула она.
– Так что? Вроде как всё?
– Всё…
– Ты не ответила на вопрос, детка. Классно с ним трахаться? Не стесняйся, скажи. Так, по-дружески. Я взрослый человек, от ревности не подохну… Молодой и резвый, да? Такие, как ты, девочки, оказывается, быстро идут в разнос.
Она понимала, что в нём сейчас говорят не лучшие чувства. Ужасно не хотелось заканчивать в этом тоне. Было жалко, безумно жалко его. Как страшно… За что она его так? В чём он виноват?
– Женя… Ты мне очень дорог. Пожалуйста, прости меня, если сможешь, – слёзы потекли у неё по лицу.
– Индульгенции ждёшь? Обойдёшься. Он, небось, рядышком, да? Сейчас повторите. Ну и на кой тебе моё прощение?
В трубке раздались короткие гудки. Что ж. Могло быть и хуже. Хотя бы не будет разборок и, не дай Бог, драки. Впрочем, о чём это она? Женя не станет за неё бороться – она этого не заслуживает. И то легче.
Медленно, придерживаясь за стены от слабости, Соня вышла на кухню. Дима сразу же подскочил к ней навстречу:
– Что? Он угрожал тебе?
– Нет. Его больше не будет.
– Тебе… тебе жаль?
– Да.
– Его? Или того, что у вас было?
– И того, и другого. Господи… неужели я это могла… как?.. Зачеркнуть человека… того, кто тебя любит, оскорбить его, ударить… Ты не знаешь! Откуда тебе знать… – она болезненно поморщилась. – Такие, как ты, спокойно идут по трупам.
– Вот как ты обо мне думаешь?!
– А-как-мне-о-тебе-думать, Дима Калюжный?
– Ты ничего обо мне не знаешь. Ты не можешь – вот так судить!
– При чём тут судить…
Соня подошла к окну:
– Смотри, их совсем занесло…
– Я каждое утро буду дарить тебе новые!
– Как всё просто! Ты – наивный романтик, ребёнок…
– Соня… Какой я ребёнок! Если бы ты…
– Митя… Пойми. Я сейчас сказала ему… Да, я не могу быть с ним – потому что не люблю. Если бы ты не появился… наверное, смогла бы. Ты всё нам испортил, ну и пусть! Я лучше буду одна… так правильнее, – Соня уже говорила сама с собой. – Попробовала выйти замуж – не получилось… я ведь и раньше знала… никогда и ни с кем у меня не получится. Мне так легче, я так привыкла, никого мне не надо…
Да, так правильнее и разумнее! И тогда Женя не станет считать, что она пошла в разнос. Он просто поймёт и забудет про неё. И её не будет мучить совесть. И никаких неприятностей и проблем на работе. И Анька вернётся в семью…
– Соня, о чём ты?! – буквально взмолился он, перебив её бормотание. – Не понимаю… Я сделал что-то не так?
Он попытался дотронуться до её плеча.
– Ты всё делаешь не так! – она с раздражением отпихнула его руку. – Ты, ты… самонадеянный, наглый… думаешь, раз я рассталась с Женей, тебе всё можно? Да я вижу тебя третий… четвёртый раз в жизни! И лучше бы вообще никогда… Как было бы хорошо!
– Пятый, – глухо сказал он. – Ты забыла, девятнадцать лет назад.
Соня попятилась, пытаясь отойти от него подальше. Но он следовал за ней, а, когда пути отступления у неё не осталось – остановился так близко, что она чувствовала на своём лице его дыхание. Руками он упёрся в стену по обе стороны от Сони, но к ней не прикасался. Это ужасно, но у неё не было против него оружия, она не в силах была совладать с собой, когда он находился рядом.
– У нас нет никакого будущего! – жалобно проговорила Соня. – Митя… Мне не нужен красивый роман… любовник на два часа. Я лучше буду одна… всегда, как раньше… Пожалуйста… пожалуйста, отпусти меня… дай мне дышать одной! Мне страшно…
– Глупая, – пробормотал он, – маленькая и глупая девочка. Как же я люблю тебя, Господи, ты бы знала… Какой, на фиг, любовник?! Я же писал тебе – хочешь, даже не прикоснусь к тебе? Завтра подадим заявление, и ты будешь моей женой. Я своих планов на жизнь не меняю. Это он – он был любовник. Я буду твоим мужем.
– Это ты так решил? Разве ты сделал мне предложение? Разве я согласилась? – невесело усмехнулась Соня.
– Сделал, не помнишь – тогда? – горячо заговорил он.
– И делаю сейчас – ещё раз! Или – нет. Нет, всё, забудь. Ты поправишься, и я сделаю его тебе совсем по-другому. Так, как никто никогда никому не делал.
– Ну да, в шикарном ресторане, встанешь на колени, а в зубах – кольцо?
– А вот и нет! – сейчас Дима напомнил ей того, на даче, с ковбойским блеском в глазах. – Увидишь!
Она не верила в эту чушь ни единой секунды. Не питала никаких иллюзий. Просто ей надо было видеть его сейчас, находиться с ним рядом – столько, сколько это возможно. Про завтра она думать не могла. Жизнь её загублена, Мара стонет на небесах… Ну и что. Пусть. Ничего не поправишь.
Соня представила на минуту, что Димы нет – он остался по ту сторону двери. Вечером приехал Женя и… Нет! «Нет, мама, я не могу, не могу! Пойми, ну, пожалуйста, пойми…».
Соня закрыла глаза и почувствовала тошноту. Она ведь, и правда, ничего не ела со вчерашнего вечера. Дима тоже просидел возле неё весь день и, конечно, голодный.
– Пусти, – резко сказала она и, насколько хватило сил, оттолкнула его.
– Соня… Пожалуйста… – в его голосе снова появилась тревога.
– Отойди, говорю. Я что-нибудь приготовлю. Пельмени будешь?
Глаза у Димы сразу заблестели от радости.
– Нет, иди ложись. Я всё сделаю сам! Что это за еда – пельмени? Камни в желудок кидать!