Галина Манукян – Свидетель (страница 13)
Дверь скрипнула.
Валерий поднял глаза. Пена воспоминаний накатила волной, снесла раздражение, и сумятица чувств вспыхнула с новой силой: я и ювелир, Валерий и та девушка, все перемешались и слились в одно так, что не разобрать, кто из нас кто и где мы находимся… Слабость разлилась по ногам, я привалилась ко дверному косяку. Корешки тысяч книг на полках закружились, показалось, что томики вот-вот сорвутся и, размахивая страницами, запорхают над доской Го. Кольнув неожиданной виной, мое сердце отозвалось на взгляд Валерия теплом и волнением. Хотелось сказать ему что-то хорошее, но я только улыбнулась растерянно.
Однако изумление Черкасова было мимолетным. Из черных, блестящих, как драгоценный камень, глаз тотчас выплеснулась злость.
– Я, что, похож на телевизор?! Стул, попкорн? Или лучше сплясать для вас?! – грубо сказал он, отрезвляя меня. – Я, кажется, предупреждал…
Покраснев, я закусила губу и без слов заторопилась прочь. Смущение, обида и стыд перемешались в одну большую, непередаваемую боль. Я не заслужила ее… или заслужила? Боже…
Я нашла Сергея в столовой. При виде меня он отложил планшет и, потянувшись, доброжелательно улыбнулся.
– Да уж, не твой размерчик…
– Что?
– Халат.
– Пустяки, – я махнула рукой. – Давайте составим список. Мне действительно нужны вещи.
– А ты не долго ломалась, – хмыкнул он.
– Я не ломалась. – Мой голос выдавал волнение и звучал неестественно. – Ручку дадите?
– Не волнуйся ты так! – Он понизил тон и доверительно произнес, прикрывая рот ладонью: – На самом деле, покупая носки, ты не совершаешь преступление против совести. – Блондин мотнул головой, указывая на место рядом с собой на красном диване. – Падай.
Я послушалась, готовая расцеловать его хотя бы за то, что от охранника веяло нормальностью. Только это и нужно было сейчас. Сергей протянул планшет:
– Интернет-магазин в помощь.
– Разве мне не запрещено?
– Ну, я же рядом. – Он закинул на спинку дивана руку, вот-вот готовую сползти мне на плечо.
Я сделала вид, что не замечаю, и сосредоточилась на экране. Пусть! Я готова простить некоторую дружескую фривольность, лишь бы всё снова стало обычным. Словно старушка перед смартфоном, я застыла, не зная, что вбить в поисковую строку.
– Медитируешь? – спросил блондин. – Или никак не решишь: Майбах или нижнее белье в бриллиантах?
– Нижнее белье пригодится, а вот бриллианты на нем – никому не нужная роскошь. К тому же неудобная. Что такое Майбах?
– Машина. Дорогая аж жуть. Не хочешь?
– У меня прав нет.
– На площадке перед домом круги нарезать можно и без прав. – Смеялся он.
Радуясь подсказке, я набрала «купить нижнее белье» и открыла первый попавшийся сайт. Сергей ткнул пальцем в кружевной бюстгальтер ценой в пол моей зарплаты.
– Мне нравится, заказывай.
Я покраснела и отодвинулась.
– Позвольте, я сама…
– Не выйдет. Контроль – наше всё. Считай, что я врач, и кончай стесняться.
Посмотрев на наглую белозубую улыбку, я поняла, что сопротивляться бесполезно. В конце концов, не всё ли равно? По сравнению с моим сумасшествием выбор белья при постороннем мужчине – ерундовая проблема.
Впрочем, неожиданно шоппинг оказался занятием веселым и помог отвлечься. Сергей шутил напропалую, спустя несколько минут даже я начала улыбаться и понемногу отшучиваться.
– Хватит выбирать спортивное, ты ж не на Олимпиаду собралась! Закажешь это платье, – тыкал он пальцем в кораллового цвета наряд, – и к нему эти туфли, и за это я покатаю тебя на Майбахе.
– Зачем вам платье? Оно вам не пойдет.
– Да ладно, тебе отдам. А если вот это черное с открытой спиной купишь, я еще и водить научу. Только при условии, что ты его наденешь на уроки вождения.
– Договорились, если вы будете в коралловом, я буду в черном.
– Облом, моего размера нет, – заливался хохотом Сергей.
В корзине интернет-магазина набралась сумма, на которую я боялась смотреть, но Сергей подначивал меня и отмечал галочкой то, что подороже. И мне надоело подсчитывать, какую часть квартирных счетов составила бы та покупка или эта. Внезапно в боковой колонке, где обычно выскакивает реклама, я увидела фото юноши с длинной челкой – того самого, из ночного клуба, а рядом жирный заголовок «Сына депутата убила девушка?!»
Не спрашивая разрешения, я нажала пальцем на блок.
– Что ты творишь?! – подскочил блондин.
Холодея, я быстро прочитала:
«
Моя фотография, взятая с аккаунта в соцсети, прилагалась.
– Вы знали, да? Этого не может быть… – бормотала я, видя, что охранник не удивился, – просто не может быть…
Сергей поджал губы:
– Уже есть. Ну и что? Им же надо на кого-то повесить мертвяка.
– Но ведь я же не… Он, убитый, предложил мне наркотики… там… в клубе. Мы перекинулись парой слов… Он не… Нет, я… Что теперь делать? – мои глаза наполнились слезами.
– Сидеть на попе ровно, – сказал блондин. – И ждать, пока мы будем готовы сделать ответный шаг.
– А ваш Черкасов? Разве ему нужно, чтобы на него навесили уголовное дело? – сглатывая слезы, проговорила я. – Ведь укрывательство преступника – это уголовное дело!
– Твоя вина не доказана, так что успокойся. Нам никто ничего не предъявит. И это вообще липа, чтобы народ бдительно тебя в толпе высматривал. А вот мы, надеюсь, сможем призвать Шиманского к ответу.
– Правда? – я держалась из последних сил.
– Правда. – Большая ладонь сжала мои плечи. – Не бойся. Здесь ты в безопасности. А Шиманскому надо создать иллюзию активности и любыми способами убрать единственного свидетеля. Только для этого сначала придется тебя найти…
– А он найдет?
– Без вариантов, – ободряюще улыбнулся Сергей. – Не реви. Лучше давай мы тебе еще каких-нибудь ничтяков закажем. Духи от Диор. И конфет. Чего еще?
Я вся как-то незаметно оказалась у него под мышкой, и пусть я бы никогда не позволила постороннему мужчине вести себя так со мной, сейчас у меня просто не было сил возвращать бесцеремонно сдвинутые границы. Мне даже хорошо было от ощущения живого тепла, передающего уверенность и приземленность. Резкий окрик прервал охранника:
– Ларин! Ты что себе позволяешь?!
В арке на входе стоял Валерий. Его лицо побледнело, а глаза горели гневом.
– Выйдем. Надо поговорить! – распорядился он и, резко развернувшись, вышел вон.
Сергей убрал руки и пробормотал:
– С цепи, что ли, сорвался? Вообще не узнаю шефа… Походу, кетчупа переел.
Из холла долетали хлестские слова выговора, постоянно перемежающиеся местоимениями «она», «её», «к ней». Неприязнь олигарха выражалась явственно. Полагаю, он и сам не догадывался, отчего одно мое присутствие раздражает его. Возможно, Валерий и термин «реинкарнация» не слышал. Но если в моих видениях была хоть толика правды, Черкасову было за что меня не любить.
Опять пойманная в сети стыда, я поспешила ретироваться. Неслышно проскользнула на лестницу, украдкой взбежала по ступеням. Оглянулась, как вор. Странно было испытывать эту вину, странно было думать так, словно в моем мозгу поселились два человека: я прежняя и индус, который, подлец, и не собирался исчезать, напоминая о милой родинке на бедре у Ва… да нет же! Нет! – обрывала себя я. – Родинка была у Соны. Это было так давно, что не сосчитать лет, жизней, эпох! Валерий – совсем другой человек! Это всё вообще может быть галлюцинацией после сотрясения мозга. Но от мыслей и образов было не избавиться. Они накатывали волнами, закручивая шторм в моей голове.
Я остановилась на площадке между вторым и третьим этажами. Сердце выскакивало из груди. Непрошеные, в памяти вставали жаркие ночи, изгибы голого тела маленькой индианки, вынужденной любить Матхураву, то есть… «меня». Насилие отвратительное и сладостное одновременно. Ограненный рубин, каплей застывший на золотой цепочке замысловатого плетения. Он полз вслед за «моей» рукой по животу Соны… А ладони потели у меня. Ожерелье из бриллиантов и сапфиров, не прикрывающее юные груди. Намотанные на кулак каштановые волосы. Страдание в ее глазах и покорность. И «моё» упоение властью. День ото дня, ночь за ночью…
Нет, я не могла… Это не я! – пытался спастись разум, но стыд, самый настоящий, драл сердце на тысячу кровавых кусков. Больно! Я перегнулась через холодные перила и посмотрела в просвет на светлые плиты пола: не разбить ли голову о мрамор, чтобы не взрывалась?
Горькая усмешка коснулась моих губ: и это я считала себя хорошей? Я?!
Я заставила себя идти дальше, мучаясь от того, что память о реинкарнации всё сильнее врывалась в моё настоящее. Зачем я хотела вспомнить, кем была?! Отдала бы всё за неведение! Люди мечтают знать о прошлых жизнях, чтобы узреть былую славу, утраченную роскошь, великих любовников, а вместо этого получают при случае пухлую, исписанную гусиным пером историю болезни в масляных пятнах и с дурным запахом.