Галина Липатова – Удача близнецов (страница 24)

– Первое: сеньора Салисо – ведьма.

– Угу, – кивнул брат. – А Рубио Ибаньез – полный урод. А также то, что сеньора Салисо очень заинтересована в победе своего игрока в таскании барашка. И еще то, что у нее с Рубио какие-то дела. Помнишь, он орал, что они так не договаривались?

– Помню. Значит, второе, третье и четвертое. И это всё связано между собой. А еще мы узнали, что неведомая напасть почему-то не трогает овец Салисо и тех поселян, кто арендует у Ибаньеза. И поселян из Дубового Распадка. Смекаешь?

– Угу, – снова кивнул Бласко. – Неведомая напасть для Салисо очень даже ведомая. Хочешь сказать, что это она сотворила такое могучее заклятие крови?

– Возможно, – Жиенна накрылась одеялом. – Но я не почуяла в доме Салисо никакой кровавой магии. Ни в доме, ни от нее самой.

– А от Рубио? – Бласко тоже завернулся в стеганое одеяло, наполненное шерстью. – А то я не успел…

– Я тоже, – вздохнула она. – Не успела. А потом не до того было. И вот поэтому я думаю, что все-таки надо как-то за ним последить. Но как-то так, чтобы на его земли не соваться. Самим, в смысле.

– Ну и как ты собираешься это провернуть? – Бласко даже высунул голову из-под одеяла.

– Пока не знаю. Завтра подумаем, – Жиенна зевнула. – А теперь давай спать.

Утром после завтрака дядя позвал близнецов в самую дальнюю комнату одноэтажной пристройки. В этой пристройке жилых помещений не было, только всякие кладовки, и у многих из них имелись отдельные двери во двор. У дальней комнаты тоже, а еще из нее можно было попасть в башенку.

Кроме дяди в комнате обнаружились еще четверо мужчин – его пастухи и объездчик, и крепкая мускулистая тетка, которую дядя представил как старостиху приозерного хуторка, прилегающего к Каса Гонзалез. А сама комната оказалась битком набита самым разным оружием. Дядя Эрнандо занялся проверкой самопала, один из пастухов натягивал тетиву на арбалет, второй молотком обстукивал крепление рогатины, третий чистил старый охотничий самопал, тетка примерялась к большому копью, а объездчик крепил на древко наконечник с двумя заточенными крюками.

– Готовимся к охоте на волколаков, Бласко, – пояснил дядя. – Вот проверяем оружие. Хочу побольше народу собрать, глядишь, и изведем тварей. Простые пастухи загонщиками будут, а вот эти ребята и Анья – забойщиками. И ты тоже, если хочешь. С самопалом-то обращаться умеешь?

– Конечно. У вас хороший, кстати, хоть и не гномий, а ингарийский. Надо попробовать, как он в деле. Патроны к нему есть?

Дядя ногой придвинул к нему ящик:

– Да целая куча. Как раз недавно купил, правда, пришлось самопал с собой аж в Овиеду тащить, чтоб там под него подобрать. Так что можешь пострелять, проверить. А для остальных самопалов самим заряды крутить придется… Очень уж они старые у меня. А тебе, Жиенна, может, лук дать? Умеешь пользоваться?

– Какая сальмиянка не умеет? – пожала плечами инквизиторка. – Только можно я сама выберу?

– Да пожалуйста, выбирай. Наконечников вон полно, тоже набери какие надо, Дамиан стрел с ними наделает. А то стрел маловато у нас хороших.

Жиенна стала пересматривать луки, проверяя каждый на изгиб. Бласко подошел к стойке с ручным оружием и стал примеряться к палицам. Конечно, они с Жиенной не верили в то, что в здешних землях завелся волколак, но не говорить же это дяде. К тому же поохотиться на волков вполне можно было бы. Бласко покрутил в руке шипастую палицу:

– Я бы еще вот эту штуку взял. Как раз хорошо волколака в лоб приложить… А когда сама охота будет?

– Ну, сначала таскание проведем, в седмицу с утра. Во вторник собрание гидальгос в Сакраменто… значит, не раньше четверга. Мы с сеньором Канеро хотим еще на том собрании побольше народу на нашу охоту привлечь – чтоб уж наверняка.

Проверять самопал и лук пошли на задний двор, то есть за одноэтажную пристройку – как сказал дядя, если Бласко попадет не в мишень в виде набитой опилками бочки, а в стену, то это не страшно, задняя стена пристройки сложена из камня и окон в ней нет.

Паладин зарядил самопал, привычно вскинул к плечу, принял удобную позу с опорой на отставленную назад ногу, навел и выстрелил. Ингарийские самопалы, конечно, не то что гномьи, но из всего огнестрельного оружия, что делали люди, они были лучшими. И к ним подходили гномьи патроны с огнепорошком. Стоили, конечно, такие патроны недешево, и дядя Эрнандо купил с обычным порохом, подешевле, так что выстрел получался громче, но при том слабее. Бласко не учел, что в патронах порох, и закашлялся, случайно вдохнув дым. Но в нарисованный на бочке кружок попал.

– Силен, парень! – с уважением сказал дядин объездчик. – Из такого самопала с плеча палить мало кто может. Мы-то хотели его на телеге укрепить, на поворотной треноге.

– Да с телеги и придется стрелять, не с коня же, кони-то у вас наверное к самопаловой стрельбе непривычные, – Бласко вложил второй патрон, на сей раз разрывной, и навел на бочку. – А пните бочку, чтоб покатилась.

Анья могучим пинком опрокинула бочку, и та, глухо громыхая, покатилась вдоль стены. Бласко выстрелил, полетели щепки.

– Ничего себе, – сказала Анья, подойдя к останкам бочки. – Надеюсь, волколаку башку точно так же разнесет.

От бочки остались только обломки и куча опилок, а оба донышка выбило с концами.

Жиенна, натянув тетиву, решила опробовать лук. Два пастуха повесили на крюк, вбитый в заднюю стену пристройки, три старые циновки из рогожи, сложенные пачкой. Инквизиторка, зажав две стрелы мизинцем, еще две воткнув в землю рядом, быстро украсила мишень аккуратной кучкой стрел. Дядя подошел посмотреть и восхитился:

– Прямо одна к одной, красота. Ну, волколаку точно конец… Жиенна, а ты не хочешь в стрельбе посоревноваться? После таскания обычно турнир лучников устраивают, чтоб и другие, кто в таскании не участвовал, тоже могли бы хватку и мастерство показать. Думаю, дочку Салисо ты точно обойдешь.

Инквизиторка хищно усмехнулась:

– С радостью, дядя. Я им покажу, что такое сальмиянка с салабрийской кровью! Только стрел бы мне хороших, длинных, с гусиными перьями.

– Дамиан тебе сделает какие хочешь, – сказал сеньор Эрнандо. – На это он мастер. Раньше-то моя Станса, пока дома жила, любила это дело, а теперь некому, ну надеюсь, Дамиан не забыл еще, как стрелы мастерить. И, между прочим, в юные годы твоя матушка тоже стрельбу любила.

– Так она меня и научила, – улыбнулась Жиенна. – А потом я еще у лучшей ковильянской мастерицы училась уже сальмийской манере. Сальмийский лук побольше этого, там свои приемы нужны. У нас ведь в старые времена, когда междоусобицы были, все женщины умели и из лука стрелять, и коротким мечом пользоваться. И это стало традицией.

Бласко подошел к старой яблоне и поднял паданку. Показал Жиенне, та кивнула, наложила на тетиву стрелу. Бласко размахнулся и швырнул яблоко повыше. Жиенна вскинула лук и почти сразу же спустила тетиву. Пронзенное стрелой яблоко упало к ногам объездчика, тот поднял его:

– Ого, сеньорита, вот это выстрел! Ну, Салисовой дочке тяжко придется. Но она тоже не лыком шита, стреляет хорошо.

– Вот и посмотрим, – Жиенна выдернула стрелы из мишени. – Посмотрим, кто кого. По-моему, пора сеньорам Салисо показать, что не век им тут быть во всём лучшими, а, как думаете, почтенные, дядя?

Все закивали. Семейку Салисо все Гонзалезовы домочадцы и арендаторы с работниками явно терпеть не могли.

Об этом и заговорили близнецы, когда после обеда пошли на укромный пляжик и, наплававшись, улеглись загорать на полотенцах.

– Сдается мне, эта взаимная, хм, нелюбовь порождена вовсе не победой бабушки на каком-то овечьем конкурсе, – сказал Бласко, закинув руки за спину. Его поисковые огоньки сновали неподалеку, так, на всякий случай. Жиенна, даже не открывая глаз, только ресницами дрогнула, соглашаясь:

– Мне тоже так кажется. Тут что-то глубже и старше. Может быть, даже старше, чем бабушка Людовика. Как думаешь, если мы у нее напрямую спросим – расскажет?

– Сомневаюсь, – вздохнул паладин. – А то бы она нам уже рассказала.

Он тихонько сплел заклятие, отгоняющее комаров и прочих насекомых, и накрыл им весь пляжик. А сестра принялась размышлять вслух:

– Здешние гидальгос ведь все друг другу родня. Все – и Гонзалезы, и Салисо, и Роблесы, и Канеро, и даже этот урод Ибаньез – это кузены или племянники дона Фонтеса в разной степени родства. Салабрийские домены большие, куда больше, чем у нас в Сальме, по сути домен здесь – это земли одного рода, потому-то здешнее дворянство и женится постоянно друг на друге. Чтоб наследственную аренду не потерять, – Жиенна почесала кончик носа. – Бабушка мне говорила. К инцесту тут отношение куда попроще, чем в других провинциях. Почти как в Орсинье, где инцестом считается только если родители с детьми, но, конечно, не настолько. Те, кто соображает, что это нехорошо в первую очередь для здоровья их же детей, стараются все-таки супруга находить со стороны. Бабушка сказала, что дядя отписал Максимильяно, чтоб он обязательно себе какую-нибудь дворянскую дочку нашел не из округа Фонтес. А Стансу и Лилию вообще учиться отправили в Модену аж.

Бласко протянул руку к стоящей неподалеку корзинке, вынул из нее пару яблок, одно дал сестре, во второе впился сам:

– По Салисо не скажешь, что они такие дальновидные. Вид у них какой-то нездоровый – что у самой сеньоры, что у ее близнецов. Но ты это к чему?