Галина Липатова – Отдых на свежем воздухе (страница 48)

– Если я погибну, мое тело должно быть доставлено в Ингарию и погребено на родовом кладбище Луческу… А мой меч отдайте матушке, она сделает всё, что требуется.

Князь коснулся его лба и кивнул:

– Если ты погибнешь, мы так и поступим.

Последней к нему подошла Маринья, обняла за плечи и прошептала на ухо:

– Джудо, не вздумай помереть! Тебе еще нашего сына учить мечом махать!

От таких слов у Джудо сразу улучшилось настроение. И не испортилось, даже когда на середину площади со стороны темных альвов вышел сам князь Скайдл.

– Кровавые! – крикнул альв. – Вы уже выбрали, кто будет от вас биться?

– Я, – Джудо вышел ему навстречу.

Он был выше князя Бруэх и на вид куда крепче, но на самом деле физически их силы были примерно равны, а по опыту поединков Бруэх его наверняка превосходил, и намного.

– Что? Совсем измельчали кровавые сиды, раз выставляют на бой квартерона! – рассмеялся князь Скайдл. – Значит, справедливость на моей стороне!

– У людей есть такая пословица: «не говори «я переплыл реку», пока ты ее не переплыл», – сказал на это Джудо, положив руку на рукоять меча.

– Люди ни на что не годны, бабочки-однодневки, – презрительно плюнул Скайдл. – Я буду к тебе милосерден и убью быстро.

– Попробуй, – Джудо улыбнулся.

– Прими сидский облик, чтобы мне не так противно было тебя убивать, – Скайдл обнажил меч из черной бронзы и молнией бросился на паладина.

Тот уклонился от атаки, пропустил альва мимо, развернулся, вынимая меч, и отбил вторую атаку:

– Придется тебе потерпеть, альв.

Конечно, он мог принять сидский облик, в нем он был бы сильнее и быстрее, но… Джудо вдруг понял, что его безумно взбесили эти сидско-альвские разборки с выяснением, кто кому сколько должен, и их нежелание просчитывать последствия своих поступков. Потому и решил, что в Поединке Правосудия будет биться как человек, чтобы хоть так высказать свое нелестное мнение обо всей этой фейской серо-буро-малиновой морали под названием «Равновесие». И, по меньшей мере, князь Фьюиль это понял. Да и все остальные тоже, кроме Скайдла. Но и до него дошло, когда Джудо, увернувшись от его очередной атаки, сам перешел в наступление, ударил из нижней правой четверти, отскочил и ударил снова, теперь из верхней, и сталь паладинского меча высекла из черной альвской бронзы целый сноп разноцветных искр. Удивление Скайдла было так велико, что он едва сумел отвести следующий удар и получил порез на левом плече вместо раны в груди.

– Ты паладин! – возмущенно рявкнул темный альв.

Джудо только усмехнулся. В сидском облике он бы не смог пользоваться всеми свойствами своего меча. Не смог бы снять зачарование с альвской черной бронзы.

Он атаковал снова, Скайдл отпрыгнул, пригнулся, рубанул ему по ногам, но Джудо сам подпрыгнул и нанес удар сверху, темный альв успел принять удар на клинок. Это сняло последние чары, и на черной бронзе появилась зарубка. Скайдла это взбесило страшно, он отбросил черную бронзу и заорал:

– Ладда, меч!

Один из полукровок швырнул ему свой стальной клинок, Скайдл поймал его за бронзовую рукоять, оплетенную ремнем, и тут же бросился на Джудо. Паладин успел увернуться и отбить удар – но не до конца. Острие пропороло ему правое бедро, хлынула кровь, алая с проблесками серебра. Джудо припал на колено, заваливаясь на бок, но устоял, опираясь на меч, на котором под крестовиной засиял золотой акант. И тут же вскочил, перебросил меч в левую руку и рванул вперед, словно у него утроились силы. Альв летел ему навстречу, метя острием меча в грудь, и Джудо принял этот удар на клинок вскользь, не заботясь о том, что отбить его он не сможет. Мечи проскользили один по другому с длинным лязгом, острие альвского вонзилось паладину под левую ключицу, а паладинский меч глубоко пропорол альву горло. Скайдл споткнулся. Джудо выдернул меч, коротко замахнулся и отрубил Скайдлу голову. Она отлетела в сторону и подкатилась к ногам принцессы Фэур. Сам паладин упал на колени, зажимая рукой рану.

– Я победил. Правда за Аодахом и Фьюиль, – сказал он, чувствуя, как туманится сознание.

Последнее, что он увидел перед тем, как провалиться во тьму – это как принцесса Эстэлейх поднимает голову князя Бруэх за волосы и мстительно смеется.

Эпилог

Паладины живучие – это всем известно. А уж если они еще и четверть-сиды при этом, то их вообще, как в народе говорят, «лопатой не добьешь». Раньше Джудо не доводилось проверять это утверждение на практике. Оказалось – правда. Провалявшись без сознания остаток дня и ночь, наутро он очнулся в том же шатре, где ночевал перед поединком, и обнаружил, что от ран остались только тонкие рубцы и общая слабость. Конечно, матушка и Маринья позаботились о том, чтобы залечить его раны, но все-таки, будь он обычным человеком, то даже с магической помощью восстанавливался бы намного дольше. А так они с Мариньей, позавтракав, собрались в путь, обратно в Каса ду Манзанья. Повела их туда Калаэр, она же и рассказала, чем всё кончилось. В общем-то, кончилось примерно так, как и было решено перед поединком: Адарбакарра получил свою виру, князь Лайэхди – свою. И, последовав совету Джудо, не стал казнить без разбору, а сначала спросил у Эстэлейх и Аодаха, кто именно из Бруэх участвовал в резне. Тех и казнил. Сама Эстэлейх получила свободу, но жить в разрушенном Шэаре не захотела. Князь кровавых сидов поселил их у себя, и Аодах, как новый князь Фэур, принес ему вассальную присягу сроком на тысячу лет. Принцессу Бруэх взял на сто лет в рабство принц Айдлахи, а остатки ее клана лишились прежнего могущества и сделались в мире фейри презираемыми отщепенцами. Теперь им придется с трудом отстаивать свои владения от посягательств других неблагих, где уж там помышлять о чем-то еще.

А Джудо и Маринья с большим удовольствием провели вместе остаток своего двухмесячного отпуска в Каса ду Манзанья. Через положенный срок, когда Маринье пришло время рожать, Джудо испросил отпуск и приехал к ней, и первым принял на руки новорожденного сына, удивляясь и радуясь чуду жизни.

Воздаяние по-мартиникански

На Чаматланском нагорье чего только нет: и широкие долины с крутыми склонами, и плато, и водопады, и высокие горы, и глубокие ущелья. Даже есть пустыня, Атлакалли Матли, место неприветливое и суровое. Но люди живут и здесь, в оазисах, больших и малых, и там выращивают кукурузу и фасоль, а в пустыне – пейотль, агаву и опунцию. Между оазисами еще в царские времена были построены дороги с трактирами и пунктами эстафеты, и после падения Чаматланского Царства вся эта система поддерживалась в порядке и расширялась. Но всё равно путь через Атлакалли Матли был нелегок: злое белое солнце слепило глаза и обжигало зноем, сухой ветер пробирался под одежду и щедро обсыпал пылью. Тени здесь было не найти: сплошь только низкие колючие кустарники с узенькими листьями да разнообразные кактусы. Разве что смерть от жажды благодаря тем же кактусам путешественникам не грозила: достаточно было срезать верхушку у шаровидного или колоннообразного кактуса, и открывалась водянистая мякоть, способная утолить и жажду, и голод. Вкус, правда, у нее был очень своеобразный, но в пустыне выбирать не приходится. Но всё равно люди старались ездить по этим дорогам ночью и иметь при себе припас воды и еды.

Двое путников на верховых ламах почему-то рискнули ехать днем, и попали под пылевой вихрь. Конечно, они были к этому готовы и успели замотать морды лам в тонкие хлопковые платки, да и сами закутаться в плащи и закрыть лица.

– Мне кажется, или пыль – соленая? – спросил один из них из-под белого платка, окутывавшего его голову. Спросил на фартальском. Товарищ его ответил на том же языке, но с легким чаматланским акцентом:

– Не кажется. Здесь неподалеку, вон там, во впадине, есть соленое озеро. В сезон дождей в нем вода, сейчас – только соль. И таких озер здесь много.

– И их до сих пор не разработали? Не выгребли всю соль? – удивился фарталец. – Вы же говорили, что люди в этой пустыне очень давно живут…

– А зачем? Недалеко от Чаматлана есть богатые соляные копи, в них отличная соль, очень чистая. А здешнюю надо еще мыть, да от пыли и всякой ядовитой дряни очищать. Слыхал же про «черную соль»? Примеси в здешней соли в состав этой отравы входят. Так что добыча тут невыгодна и опасна. Конечно, местные жители для себя ее чистят, но на продажу не копают.

– Жаль. А то бы нам не пришлось глотать эту соленую пыль, – проворчал фарталец. – Мы хоть не отравимся?

Чаматланец усмехнулся:

– Нет, но, конечно, приятного мало, так что ты пока лицо не открывай. Скоро доберемся до оазиса. Там помоемся… Хотя толку – всё равно ведь опять запылимся.

Спутник встревожился:

– Вы думаете – мы его не догоним в этом оазисе?

– Я знаю, что в этом оазисе мы его не догоним, – мрачно ответил чаматланец. – Он, как и мы, мало отдыхает, гонит как может и в каждом оазисе меняет лам. Но он с пленником, а это его замедляет, и расстояние сокращается… По моим подсчетам, мы должны нагнать его завтра. Если, конечно, ничего не случится такого, что может нам помешать.

Целую милю они ехали молча. Пыльный ветер улегся, дышать стало легче, и мужчины всё-таки сняли с лам платки, да и сами открыли лица. И верно, один из них, помоложе, был фартальцем, судя по чертам его лица – дельпонтийцем. Второй, постарше, оказался чаматланцем с характерными татуировками на лице и орлиным носом.