Галина Липатова – Летние учения (страница 22)

Портал вывел их на широкую поляну в лесу, поросшую слабо светящимися в ночи фейскими одуванчиками. Вокруг поляны стеной стояли высокие ели, обросшие понизу мхом. Тропа с поляны уходила в темную чащу под этими елями, оттуда веяло прохладой, тленом и жутью.

Алессио потрогал свой амулет:

– До выхода три мили, если по прямой. А сколько по тропе – кракен его знает…

– Не думаю, что сильно больше, – качнул головой Рикардо. – Ведь предполагается, что мы должны за ночь управиться.

– Если не заблудимся, – мрачно сказал Алессио. – Не люблю лес, здесь ни неба, ни горизонта не видать, – он поправил моток веревки с крюками, переброшенный через плечо.

Кольярец Алессио родился и вырос на маленьком острове в Лазурном море, и никогда не видел настоящего леса, пока не попал в Паладинский Корпус и не побывал в Заповедном Королевском лесу. Впрочем, тот лес нельзя было считать настоящим, слишком он был ухоженным и обустроенным, хоть и большим, а фейри в нем попадались только низшие и довольно безобидные. А вот теперь, во время испытаний, Алессио наконец попал в самый настоящий лес, и этот лес ему очень не нравился. Рикардо Вега это тут же почуял своим сидским чутьем, и решил его немного успокоить.

– Ну я же с вами, так что не заблудимся, – улыбнулся Рикардо. – Даже если нас лесовики морочить начнут.

– А как ты думаешь, Рикардо, лесовики здесь есть? – они как раз вошли под сень елей, Робертино создал себе поисковый огонек, и тот повис в трех футах впереди над тропой.

Четверть-сид пожал плечами:

– Да наверняка. И не только они. Тут вообще всяческих низших фейри полным-полно, вон хотя бы там, за елкой, сильван сидит, – он махнул рукой.

Робертино, войдя в легкий транс, включил себе мистическое зрение и тут же и увидел сильвана. Маленькое, росточком в полтора фута, создание с кривыми козлиными ножками и рожками притаилось за замшелым стволом большой ели и как раз лепило в ладошках шарик из собственного помета, чтоб метнуть его в паладина. Робертино не стал ждать, когда сильван закончит готовить свой снаряд, и пустил в его сторону слабую вспышку силы Девы. Тоненько взвизгнув, фейри выронил какашку и бросился наутек.

– Вот засранец, – сплюнул Алессио. – Ведь если бы не заметили и он начал кидаться, то потом мы бы долго воняли… их дерьмо никакой чисткой не выводится. Только кипятить с содой, а сапоги, говорят, вообще сразу выбрасывать надо.

– Это верно, – кивнул Рикардо. – Но в остальном они ведь безопасные.

Он покрутил головой, явно к чему-то прислушиваясь, и пожаловался:

– Здесь столько всего, что я всё время с настроя сбиваюсь. Наверняка здешние неблагие почуяли меня и теперь пытаются уши замылить… Не умею я еще от них как следует закрываться, чтоб только как человека видели. Отец говорил, что в таких случаях надо в сидский облик войти, тогда всякая мелочь сама подальше разбежится, а остальные побоятся связываться… Только я опасаюсь, если честно. Раньше я этого сам никогда не делал, всегда рядом отец или матушка были, а то и дед с бабкой…

Рикардо снял перчатки, заткнул их за пояс и потер ладонями лицо. Когда он убрал руки, Робертино и Алессио заметили, что в его глазах появилось серебристое сияние, да и волосы стали светиться. И сам он весь как-то изменился, кожа чуточку засияла, уши сильно заострились. Все-таки Рикардо рискнул обратиться к своей сидской сущности.

Тропа пока что была ровной и даже почти не петляла, так что идти по ней было легко. Первым шел Рикардо, вооруженный длинным кордом, за ним – Алессио, а последним – Робертино. Кроме обычного паладинского снаряжения они почти ничего не несли, и вообще не хотели ничего выбирать, полагая, что меча с баселардом и четок будет вполне достаточно, но Чампа заставил выбрать. Поразмыслив, Робертино взял зеркало на ручке, а Алессио – веревку с крюком-кошкой.

Алессио то и дело оглядывался по сторонам, и его огонек шнырял туда-сюда, то вдоль, то поперек тропы. Маленький желтоватый пикси-светлячок, которого Рикардо призвал вместо огонька, летел ровно в трех футах перед кадетом и освещал тропу довольно ярко. Робертино же отправил свой огонек назад, чтобы заранее знать, не подкрадывается ли кто со спины. Пока было спокойно, и младший паладин мог немножко отвлечься на разные размышления. Думал он над словами Рикардо – об отце и матери и о сидских умениях.

Наставником квартерона был, конечно, Джудо Манзони, сам тоже кровавый сид-квартерон и посвященный Матери. Неужели он не учил Рикардо никаким таким особенным умениям? Не может такого быть, Джудо как наставник был известен внимательностью и большой ответственностью, он просто обязан был позаботиться о том, чтобы его ученик научился пользоваться всеми своими особыми свойствами. К примеру, учил же он Оливио управлять даром ярости, хотя сам таким и не владел (зато отлично знал, как его использовать). Может ли быть такое, что Джудо Манзони и есть отец Рикардо? Робертино припомнил облик старшего паладина и мысленно сравнил его с внешностью Рикардо. Конечно, потомки кровавых сидов наверняка все похожи друг на друга, как и потомки сидов из других кланов. У высших фейри во внешности разнообразие очень небольшое, у каждого клана свои особые внешние приметы, по каковым они людьми обычно и различаются. Так что одинаковый серебристый цвет волос и глаз у Джудо и Рикардо еще ничего не доказывает, кроме того, что они потомки одного клана. А кожа у них была разной: у старшего паладина светлой, а у Рикардо – золотисто-смуглой, как у сальмийцев. О сальмийском происхождении Рикардо говорил и его сочный акцент, пусть и не такой выраженный, как у Жоана, но очень заметный. Робертино посмотрел на кадета – тот как раз повернул голову, оглядываясь на спутников. Линия скул, подбородка и лба у Рикардо была точно такой же, как у Джудо Манзони. И форма ушной раковины тоже.

Робертино не удивился, получив ответ на свой вопрос. В конце концов, Джудо – посвященный Матери, обета целомудрия у него нет, хоть ему и нельзя жениться, но детей-то иметь не возбраняется, и вполне возможно, что даже вменено в обязанность, учитывая его происхождение и особые способности. А фамилия у Рикардо наверняка материнская, ведь в Сальме внебрачные дети по обычаю носят фамилию матери, если только их отец – не владетельный дон, признавший их. Только тогда они получают отцовскую фамилию.

От размышлений его оторвал странный звук, раздавшийся слева. Робертино тут же включил мистическое зрение и вгляделся в чащу.

В зарослях подлеска сидел фейри-лесовик и вовсю крутил что-то с Завесой. Робертино понять не мог, что, но чуял, что грань миров истончается. Наверняка шкодливый фейри решил сбить с дороги путников и сделать им какую-нибудь гадость. Конечно, можно было угостить его мистической затрещиной – направить на него длань Девы, но ни Робертино, ни Алессио не стали этого делать. Во-первых, это поможет только временно, и очень быстро на помощь своему сородичу набежит еще с дюжину лесовиков, а во-вторых, Рикардо уже сошел с тропы и направился к этим зарослям. Двигался он быстро и бесшумно, и казалось, что ветки сами перед ним раздвигаются. Он сунул руку в особенно густой куст и вытащил оттуда за длинное зеленоватое ухо шкодника, худенького фейри четырех с небольшим футов ростом, одетого в облегающие одежки из хитро сплетенных листьев и трав.

– Ой-ой-ой, кровавый, отпусти, ведь ухо оторвешь! – скулил лесовик на эллилоне. Рикардо выволок его на тропу и усадил на мерцающий мох, но пальцев не разжал.

– Тебя отпусти – так ты же отбежишь подальше, потом с приятелями вернешься и пакостить продолжишь, – на том же наречии ответил вместо Рикардо Алессио. Сам квартерон почему-то молчал, только неотрывно смотрел на фейри пылающими серебром глазами.

– Так ведь вы в мой лес без спросу, без позволения сунулись, чего ж вам спускать этакую наглость? – лесовик попытался встать, но квартерон крепко держал его за ухо.

– Целый лес – и твой? Не слишком ли ты размахнулся? – усмехнулся Робертино. – Настоящим властителям леса это будет любопытно услышать.

Лесовик вздрогнул, скосил большие желтые глаза в сторону и съежился:

– Ну что сразу так пугать? Я тут живу, стало быть и лес мой. Ну, не только мой… но госпожа щедра ко всем нам. Отпустите, а?

Рикардо молчал, и Робертино понял, что от него ни ответа, ни совета ожидать нет смысла, потому сам сказал:

– Ты же нам напакостить хотел, и попался – значит, ты нам должен. Помни об этом. Рикардо, отпусти его.

Квартерон разжал пальцы и лесовик, что-то возмущенно чирикнув, скрылся в подлеске. Алессио вздохнул:

– Надо было чего-нибудь за освобождение вытребовать.

– Зачем? – усмехнулся Робертино. – Пусть его. Да и потом, иметь фейри, у которого должок – всегда полезно, нам Кавалли это не раз говорил.

– Так а толку, если мы его имени не знаем? – пожал плечами Алессио.

– Помнишь, Кавалли нам говорил – узнать имя фейри очень непросто, но вполне можно без этого обойтись, если, призывая его, правильно описать? – напомнил ему Робертино. – Так что пусть бегает, далеко всё равно не убежит, он сейчас от любопытства сгорает и продолжит шнырять вокруг.

Рикардо на это только кивнул. Говорить он в сидском облике то ли не мог, то ли не хотел без крайней надобности. Оглядевшись по сторонам, квартерон вздохнул, махнул рукой и снова пошел вперед.