Галина Ландсберг – Эффект Зоны (страница 4)

Постояв пару секунд, обдумывая предложение, сделанное сталкером, Роза решила согласиться: аппарат научников теперь был для неё обузой и всё равно пришлось бы его продать, а здесь и покупатель сам подвернулся. Весьма кстати.

— Как говориться, у кого что болит, товарищ ученый. — Ситуация показалась сталкеру забавной, но посмеяться над ней они ещё успеют, тем более, что отпускать девушку сразу после сделки Морф не собирался: любопытство было выше любых желаний и узнать, почему представитель ученых так стремительно захотел бежать — было велико.

2

Болота просто не могли быть тихим участком Зоны — здесь всегда что-то шумело, будь то здешняя живность, перестрелки или шёпот камышей, провоцируемый касаниями холодного влажного ветра. Но, всё же, даже в самом шумном помещении можно найти укромный уголок, в котором ты будешь в приемлемой тишине и не заметен.

Таким уголком на Болотах являлась база группировки «Чистое небо», а точнее — остатков от той самой группировки, ведь многие были убиты и потеряны в последний день погони за Стрелком, на ЧАЭС. Те, что были убиты — были утеряны навсегда, а те единицы, которые смогли пережить всю ту кашу, приправленную выбросом вместо варенья, возвращались обратно на ставшую родным домом базу группировки. Время шло, люди приходили и уходили, группировка оставалась в шаткой стабильности, защищая уже не всю территорию Болот, а только подход к базе, ведь численность группировки была скудной, да и лидер был совсем не лидером, а профессором. Каланча делал всё, что было в его силах, чтобы вернуть группировке прежнюю силу и множественность, но получалось это откровенно плохо: кто-то из оставшегося состава просто не подчинялся, а кто-то уходил в лапы «Ренегатам» и, следовательно, в лапы смерти. Всё бы так и шло дальше по накатанной колее, если бы в один прекрасный день на базу не явился сам Лебедев — законный лидер группировки.

Люди радовались, вот только сам лидер был иным, словно что-то его сломило. Догадываться что именно, не приходилось: скольких своих бойцов Лебедев оставил на станции, вместе с идеей покорения тайн Зоны. Он часами мог недвижимо смотреть в одну точку, стал груб с составом, а вскоре стал самолично убивать собственных бойцов, сокращая и без того редкий штат группировки. Причём делал это из-за всякого рода иногда глупых мелочей, вроде неубранной бутылки или слишком громкой игры на гитаре. Совсем скоро люди стали бояться его, он перестал быть тем лидером, которого хотелось уважать и которого так не хватало оставшимся в живых бойцам.

— Это уже не он. — Сказал Холод, облокотившись руками на барную стойку. Его собеседник, Гриша Уж, сидел напротив него и всматривался в небольшую дымящуюся кучку пластмассы. Дымилась она от того, что теперь их могучему лидеру просто перестала нравиться музыка в любых её проявлениях, и сегодня он решил прострелить маленький приёмник, что всегда оживлял своим звучанием отведённое под бар помещение. — Командир любил эту песню.

— Дело ведь совсем не в музыке. — Поддержал разговор Уж. Он был в группировке не первый год и, более того, был одним из тех, кому удалось пережить ту битву в госпитале. Дальше он не пошёл, было велено остаться на позиции, а когда грянул выброс, он и его товарищи просто спрятались в самый укромный уголок разрушенного здания. После последовал переход на далёкие Болота и возвращение на родную базу. — Может он попал под влияние той штуки, которой молятся фанатики?

— Нет, — протянул местный бармен, — в таком случае, он бы скорее орал про величие Монолита, а мы этого за ним не замечаем.

— И то верно. — Заключил сталкер и направился неспешным шагом в покои лидера, дабы в очередной раз узнать у того, нет ли каких поручений. Основную часть времени бойцы группировки просиживали без дела, травя сталкерские байки и шёпотом напивая песни. Сейчас его бравые друзья отослали Гришу к лидеру «на ковёр», но тот не спешил и поэтому остановился поболтать с Холодом, а потом пришёл сам Лебедев и то, что произошло далее — уже известно.

Уж прошёл в ветхое здание и направился через проходную в комнату, отведённую когда-то давно под покои лидера. Тот неизменно, словно восковая кукла, стоял напротив импровизированного камина, сцепив за спиной руки. Огня не было, даже хвороста никто не думал подкладывать, а Лебедев с упоением всматривался в пустой портал, будто в нём заключен тайный смысл Вселенной.

Сталкер робко постучал кулаком о дверной косяк.

— Командир… — начал было парень, но мужчина его оборвал, не дав договорить.

— Что ты хотел? Заданий на выход нет, вы должны быть здесь.

— Но, командир, — всё же Грише удалось вставить в речь лидера часть своей, — «Ренегаты» занимают всё большую территорию и пробираются к нам. Заключением группировки мы ничего не добьёмся, а только упустим. Мы должны выходить.

— Выход за пределы территории базы сроднен дезертирству. Ты хочешь нас предать? — Лебедев поднял взгляд на пришедшего и внимательно всмотрелся в его лицо. То же сделал и Уж. Сталкер заметил, что во взгляде лидера не было совершенно ничего: ни гнева, ни грусти, ни какой-либо заинтересованности в окружающем мире. Он был пуст, как тот каминный портал без огня и выдержать этот пустой взгляд парню не удалось. Он просто покинул покои Лебедева, быстро зашагав на улицу, будто за ним что-то гналось.

Проводив взглядом подчиненного, лидер группировки опустился на корточки возле камина, извлёк из внутреннего кармана коробок спичек, достал один деревянный мини брусочек и лёгким взмахом руки поджег. Вспыхнувшее пламя завораживало и Лебедев стал всматриваться в него, совершенно забыв о горящей спичке в пальцах. Когда пламя дотянулось до сухой кожи мужчины, обволакивая небольшой участок, лидер группировки резко бросил прогоревшую спичку и в его глазах на несколько секунд сверкнул тот свет и то соображение, что были раньше. Он непонимающе сощурил голубые глаза и одним махом стянул с ладоней кожаные перчатки без пальцев.

— Что за ерунда? — Мужчина всматривался в ладони, что на ощупь казались твёрже обычной кожи и обрели мерзкий коричневый оттенок. На ладонях не было видно не единой венки или жилки, лишь просматривался через кожу лёгкий рисунок, напоминающий кольца. Лебедев в панике распахнул глаза и двинулся к двери, как тут же минутное прозрение покинуло его, и он просто вернулся на прежнее место.

Коробок со спичками, грубо откинутый мужчиной в дальний угол комнаты, с шумом повалился на деревянный пол, а сам профессор уставился пустым взглядом в такой же пустой портал камина.

Небо ещё не приобрело своего привычного мрачного вида до конца после очередного выброса, когда мутанты, детища Зоны, стали покидать свои норы, увеличив в очередной раз своё количество раза эдак в три, чтобы отправиться на охоту. Как известно, самое крупное количество подобных мутированных образцов находилось всегда на территории Тёмной Долины, но это совершенно не мешало существовать там бок о бок с ними и людям. Здесь, пожалуй, стоит отметить то, что неизвестно, кто страшнее на самом деле: мутанты или люди. Первые нападут в случае голода или испуга; вторым — всё ровно голоден он или нет: его главная потребность — убивать. Но существовать рядом им было вполне возможно, ведь люди, по сути, те же напуганные звери и иногда самый жестокий мутант мог подать лапу бывалому сталкеру, когда тот протянет к нему свою крепкую руку.

И вот очередная волна мутантов пересекла границу территорий и бурным потоком хлынула на территорию Свалки, сметая всё живое на своём пути.

Блокпост «Долга» ещё не успел вернуться на место, но, благо, ворота были закрыты и возможности пробраться на территорию бара совершенно без труда — не имелось. Казалось, ничего не может помешать бегущим зверям, но звук тяжёлого дыхания монстров, словно молния ясное небо, рассёк звук автоматной очереди, а следом за ним по территории разнёсся и громкий предсмертный рык подстреленного зверя. Далее последовала ещё пара громких очередей и монстры, не успевшие разбежаться по примеру своих сородичей, тяжёлым грузом повалились на мокрую траву Зоны, вспахивая отвратительными мордами отравленную почву.

Морфей атаковал успевших убежать монстров до тех пор, пока их силуэты не скрылись вдали и патроны в рожке его АКС не подошли к концу. Окончив стрельбу, парень опустил руку с оружием вниз, устремив дуло «Калашникова» в бетонный пол полуразрушенного здания барахолки и сощурил карие глаза, всматриваясь в ту сторону, куда только что свернула волна мутантов в панике перед невидимым противником.

— Всё, путь чист. — Заключил сталкер и, закинув за плечо автомат, спрыгнул на крытую шифером крышу подвала, следом ловко скатившись по ней вниз на землю. — Давай, вылазь на свет Божий, гуманист.

— Он итак был чист. — Спустя пару секунд из самого подвала показалась Роза, крепко сжимающая в руках новенький ВАЛ и с укором смотря на напарника. Идея убийства её явно не устраивала, чему сам Морф только усмехался. — Они бы просто пробежали и мы бы прошли.

Отвечать, чтобы затеять очередной спор о том, что убийства в Зоне являются неотложной процедурой, парню не хотелось, ибо за полторы недели пребывания на «Ростке» в новой компании это уже порядком поднадоело. Сравнить подобное можно было бы с извечными спорами материалистов и идеалистов: каждый твёрдо отстаивал своё мнение. Только в данном споре сталкер совершенно точно знал, что прав он и сдаваться кому-то за красивые глаза и половое расположение не собирался. Поэтому Морфей раздраженно отмахнулся и пошёл вперёд, в сторону умертвлённых им тушек мутантов.