Галина Куликова – Сабина на французской диете. Брюнетка в клетку (страница 21)

Следующая запись потрясла Сабину до глубины души.

«Меня хотели убить! Меня душили в подъезде моего дома. Самое ужасное, что С. Ф. буквально вытурил меня из своей квартиры. В последнее время я постоянно ночевала у него, даже Патрик привык. И вдруг сегодня, после нашей стычки, босс отсылает меня прочь! Сказал, что мне не обязательно завтра приходить с раннего утра и что он дает мне возможность отоспаться, навестить родные стены…

Сначала я даже обрадовалась, потому что стала его бояться. Вдруг в кафельной комнате с Чагиным разговаривал об убийстве сам С. Ф.? Мне ведь так и не удалось узнать наверняка, кто был внутри в тот, самый первый раз! И вот я отправилась домой. Возможно, нужно было позвонить Патрику, но я знала, что у него вечером какое-то мероприятие, мне не хотелось отрывать его от работы. Какая я была дура!

В подъезде меня ждали. Именно меня! Когда я шла, то видела, что Машка из пятнадцатой квартиры влетела внутрь, и через пару минут зажегся свет в ее кухне на первом этаже. Я оказалась в подъезде сразу после нее. Тот, кто на меня напал, стоял прямо за дверью. Он набросил мне на шею шнурок и начал затягивать концы! Господи, я до сих пор не знаю, как мне удалось спастись! Я успела всунуть под шнурок пальцы, извернулась и выскользнула из удавки! А потом бросилась вверх по лестнице и стала биться во все двери подряд! Машка сразу выскочила, потому что увидела меня в «глазок». Мы вызвали милицию, но они, понятное дело, никого не поймали. Приняли у меня заявление о нападении – с тем и уехали.

Теперь я совершенно уверена, что С. Ф. специально отправил меня домой – на верную смерть. Он кому-то позвонил и сказал, что я еду. Меня ждали и хотели заставить замолчать навсегда».

Сабина оторвалась от чтения, потому что почувствовала, как по ее спине поползли мурашки – длинной колонной, двигавшейся от затылка к копчику. Огонек свечи дрогнул и закачался. Она выпрямилась и в ту же секунду поняла, что за спиной кто-то есть. Медленно повернулась и ахнула: Тверитинов стоял буквально в двух шагах от нее, держа в руке нож с длинным лезвием. Выражение его лица было торжественным.

– Я вас убью, – сказал он, неотрывно глядя на дневник в руке Сабины.

И она поняла, что проиграла. Хотела двинуться, но тело не слушалось: его парализовало от ужаса. Тогда она зажмурила глаза, чтобы не видеть, как ее будут убивать, и изо всех сил стиснула зубы. Ей было так страшно, что все у нее внутри перевернулось. Разбуженный желудок заворчал – громко, на всю кухню.

– Зачем вы заходили в мою спальню?

Наверное, он решил ее помучить, а потом уже прирезать, как овечку. И тут вдруг Сабина поняла, что паралич прошел, что руки и ноги подчиняются ей, и решила побороться за свою жизнь. Она распахнула глаза и увидела, что диспозиция не изменилась: Тверитинов по-прежнему тут со своим тесаком, наставленным ей в живот. Единственным ее оружием были огарок свечи, который она держала в левой руке, и дневник Ани Варламовой, стиснутый пальцами правой. Ими она и воспользовалась. Выпад ее был молниеносным. Сначала она ткнула свечой Тверитинову в нос, а потом изо всех сил хлопнула его дневником по голове. Отпрыгнула назад и присела, выставив вперед правую коленку. И крикнула:

– А ну-ка, возьми меня!

От неожиданности Тверитинов тоже отпрыгнул назад и присел. У него был такой вид, словно его только что укусила собственная бабушка.

– Вы что?! – воскликнул он, часто моргая. – Чокнулись?

– Живой я не дамся!

Тверитинов растерянно посмотрел на нож в своей руке и взмахнул им, как дирижерской палочкой:

– Я нашел этот тесак на своей кровати и решил, что его забыла экономка. А недавно она мне позвонила и сказала, что в мою спальню даже не заходила. Значит, это вы! Вы что, сектантка? Раскладываете ножи на кроватях, размахиваете свечками… Вообще-то не стоит совать огонь мне в нос, я же не Шерхан, а вы не Маугли. Если вас что-то не устраивает, просто скажите…

После его слов у Сабины вытянулось лицо. Она выпрямилась, шмыгнула носом и обиженно сказала:

– Вы подкрались сзади с ножом и заявили, что хотите меня убить! Я подумала, что вы это всерьез.

– Любите криминальные романы? – ледяным тоном спросил Тверитинов. – Я – маньяк со стажем, решил найти подходящую жертву и обратился для этого в агентство по подбору персонала. Нанял вас на работу и сразу же заманил ночевать, чтобы разрезать на маленькие кусочки.

Сабина икнула.

– Может, вы дура? – не меняя тона, продолжал ее босс. – Только дура может затащить нож в спальню начальника после того, как тот предупредил ее, чтобы она не смела туда соваться.

Во время этой тирады Сабина постепенно приходила в себя. К концу его речи она не только оправилась окончательно, но и почувствовала себя задетой за живое.

– Это вышло случайно! Мне показалось, что в вашей спальне кто-то есть. Я вооружилась ножом и пошла посмотреть.

– Отрыли дверь, убедились, что все в порядке и метнули нож через всю комнату мне на постель, – иронически продолжил Тверитинов.

– Я решила проверить шкаф.

– А! Так вы еще и в шкаф лазили! Мне хочется вас придушить.

Сабина вздрогнула, и он поспешно поднял руки, показывая, что сдается:

– Это образное выражение. Нож я сейчас положу в ящик. А вы затушите этот огрызок, а то что-нибудь подожжете…

– В квартире нет света, – сообщила Сабина. – Я просто хотела зайти в туалет… с книжкой. – Она потрясла дневником.

Тверитинов возвратился к двери и хлопнул по выключателю. Свет послушно зажегся, и от неожиданности Сабина зажмурилась.

– У нас по ночам часто отключается свет, – пояснил Тверитинов. – Сколько вам требуется времени для сна? Четыре часа? Или вам достаточно поспать двадцать минут, чтобы почувствовать себя свежей, как огурец? Я вас честно предупредил, что рано утром нужно приниматься за работу. Может быть, все-таки попробуете вздремнуть? Кстати, на двери вашей комнаты есть задвижка. Если ваши мысли снова примут нежелательное направление, можете запереться.

Босс развернулся и отправился к себе, стуча пятками. Сабина только сейчас заметила, что он босиком. А пижама на нем – родная сестра ее собственной, которую он ей одолжил. Только на ней она болтается, а на нем сидит как влитая. Надо отдать ему должное, сложен он неплохо.

Вместо того чтобы последовать его совету и отправиться в постель, Сабина осталась стоять на месте. Медленно она раскрыла дневник на том месте, на котором прервала чтение. Записей осталось совсем немного. Она просто обязана покончить с этой пыткой!

«Я все рассказала Патрику. Он заявил, что все уже решил. Мы поженимся и уедем в Америку. Что он не желает рисковать мной, поэтому советует немедленно подать заявление об уходе. Я счастлива! Даже если бы он не захотел на мне жениться, я все равно уволилась бы. Невозможно работать на человека, если подозреваешь, что он желает твоей смерти.

Патрик подарил мне кольцо. Невероятно красивое и очень оригинальное – золотая птичка с изумрудной грудкой и бриллиантовым глазом. Я обожаю его! Мы уедем, как только все уладится с документами. И будем счастливы! Если, конечно, мне не помешают. Одна по подъездам я теперь не хожу.

Почему-то мне кажется, что С. Ф. не позволит мне уехать. Иногда он смотрит на меня исподтишка, да так, что мне становится не по себе. Может быть, из-за того, что я пыталась проникнуть в тайну кафельной комнаты? Возможно, он думает, что я выяснила что-то определенное? Вдруг там все-таки кого-то убили?»

«Кажется, С. Ф. догадался, что я веду дневник! Если на фирме действительно творятся темные делишки и он сам в них замешан, он попытается завладеть им. Мне остался один день, и потом я – свободна! Надеюсь, сегодня со мной ничего не случи…»

Записи обрывались именно так, на слове «случится». Сабине страстно хотелось выяснить: действительно ли с Аней Варламовой ничего не случилось? Единственный способ узнать это – попробовать связаться с ней. Возможно, Аня будет откровенна с женщиной, которая заняла ее место?

С этой мыслью Сабина возвратилась в комнату и с ней же уснула, засунув дневник под подушку.

ВТОРОЙ ДЕНЬ

Завтрак: черный кофе, сухарик.

Обед: кусок вареного мяса.

Ужин: ветчина или вареная колбаса без жира, листовой салат.

Она сидела на табуретке, уставившись в одну точку. Разумеется, заспанная. На щеке – след от подушки, в руке – чашка черного кофе. Когда Тверитинов – свежий после душа, с гладко выбритым лицом – появился на кухне, она подняла голову и посмотрела на него, как магазинная уборщица на наследившего покупателя.

– Доброе утро! – поздоровался он.

Сабина мрачно кивнула. По ее мнению, черный кофе без сахара – это совсем не то, что могло бы сделать утро добрым.

– У вас действительно нет сухарей? – спросила она таким тоном, будто они уже час как спорили. – Или это мне показалось?

– Сухарей? – тупо переспросил Тверитинов.

Он был готов к ее нападкам по поводу своего ночного появления на кухне с ножом в руках, но сухари застали его врасплох.

– Сухарей, сухарей, – нетерпеливо повторила Сабина. – Таких хрустящих штучек, которые продаются в коробках или пакетах. Неужели нету?

– Ах, это! Хрустящие штучки! – с напускным оживлением откликнулся он. – Нет, они закончились еще на прошлой неделе.

– Я должна была догадаться, – пробормотала Сабина, длинно отхлебнув из чашки.