Галина Куликова – Правила вождения за нос. Сумасшедший домик в деревне (страница 9)

– Что? – испугалась Настя и приподнялась, чтобы взглянуть на свое отражение. Взглянула и пискнула: – Мамочки!

– Нет причин для волнений, – успокоила ее Светлана. – Ну, перекосило слегка, бывает. Арина Родионовна потревожила твои… Как их там? Чакры. Твои энергетические энергии спутались в клубок. Временно, конечно. Думаю, завтра к утру все образуется.

– Руслан меня не узнает! – простонала Настя, держа щеки обеими руками.

– Ничего-ничего. Он решит, что у него горячечный бред, всего и делов.

Однако до Руслана им добраться не удалось. Он все еще был без сознания, и дверь его караулил бдительный охранник. Настя отправилась искать врача, а Светлана уселась на холодную банкетку возле палаты. Закинула ногу на ногу, мягким движением сомкнула руки вокруг коленки, поглядела на охранника кошачьими глазами и проникновенно спросила:

– Руслана ведь хотели убить, я правильно поняла?

– М-м, – неопределенно отозвался тот.

– Не попали, что ли? – не отставала Светлана.

– Наверное, просто повезло. Видимо, в последний момент он заметил убийцу и попытался отскочить. Пуля прошла выше сердца.

– А почему его не добили в таком случае? Если это заказное убийство…

– Да какое это, к чертям, заказное убийство? – мгновенно ощетинился охранник. – Лох стрелял, точно. Ствол ворованный, и не было контрольного выстрела в голову.

– Милиция тоже так думает?

– Ежу ясно.

– Значит, можно надеяться, что лоха следователи найдут. – Светлана побарабанила ярко-красными ногтями по своей сумочке. – Хоть бы поскорее нашли.

– А что это… с дамочкой? – шепотом спросил охранник и поводил рукой возле лица.

– От горя перекосило, – тоже шепотом ответила Светлана. – Это как лебединая верность. «Ты прости меня, любимая, что мое крыло… Ла-ла-ла… счастья не спасло». И так далее. Понимаешь? Его ранили, а ее перекосило.

– Вот это да! – уважительно сказал охранник. – Это я понимаю – любовь!

– Пойдем, – позвала, возвратившись, перекошенная Настя. – Бессмысленно тут оставаться. Я бы посидела с Русланом, но, боюсь, мое присутствие ему только навредит. Я – социально опасное существо.

Когда они вышли на улицу, Светлана развернула Настю лицом к себе и спросила:

– Послушай, девочка моя, что ты собираешься делать?

– А что я могу сделать? – обиженно спросила та. – Венец безбрачия с меня сняли, частные детективы работают. Больше у меня никаких идей нет.

– Я бы на твоем месте отправилась куда-нибудь за бугор. Недельки на полторы-две.

– Как это я уеду? – опешила Настя. – Руслан в больнице, детективы ведут дело, я им постоянно нужна, и, кроме того, у меня работа.

– Руслану ты вряд ли сейчас поможешь, – возразила Светлана. – Детективы прекрасно обойдутся без тебя. А на работе можно взять отпуск.

– Но я уже была в отпуске в этом году!

– О боже ж ты мой, какая ты недалекая! – вздохнула подруга. – У тебя есть преимущество перед другими сотрудниками.

– Что? Ты имеешь в виду Захара?!

– Естественно. Стоит наладить с ним отношения, и поезжай себе, куда душа пожелает. Хоть в Испанию.

– Я уже была в Испании, – возразила Настя. – А Горянского я совсем не люблю.

– Ну и что? – искренне изумилась Светлана. – Не обязательно любить мужчину, чтобы им пользоваться.

– Иногда я обожаю твою практичность, – сказала Настя, – а иногда просто не переношу. В любом случае я не намерена спасаться бегством.

– Значит, останешься в Москве?

– Останусь.

– Ладно. Можешь и дальше рассчитывать на меня. Во-первых, ты моя подруга. А во-вторых, я тебе обязана своим личным счастьем.

Она имела в виду историю с собственным замужеством. Дело в том, что нынешний Светланин муж Никита прежде был Настиным ухажером. Настя решила, что Никита – слишком хороший человек, чтобы рисковать его жизнью, и познакомила его со своей лучшей подругой. И впоследствии всячески способствовала развитию их отношений. Настя и Никита до сих пор оставались добрыми друзьями, хотя Светлану это время от времени беспокоило.

– А что частные детективы? – спросила она. – Кому они будут докладывать о проделанной работе? Тебе?

– Не знаю, – промямлила Настя. – Может быть. По крайней мере, я надеюсь, что мне. Это же мое проклятие во всем виновато.

– А если Руслан умрет? Станут ли они тебя обслуживать за его денежки?

– Не каркай! – отрезала Настя. – Ничего он не умрет.

– Прости, прости, – примирительно сказала Светлана. – Как это должно быть ужасно, когда нет спины, за которую можно спрятаться!

Настя расстроилась. Действительно, спины никакой нет. Она – пария в мире любви, где мужчины совершают ради женщин подвиги и при этом остаются в живых.

Село Голубятово встретило Стаса нелюбезно. Дороги раскисли, и он немедленно утонул в грязи, испачкавшись до ушей. Окрестные собаки облаяли его по полной программе, а одна кудлатая шавка даже попыталась схватить за штанину. Окрест расстилался унылый пейзаж, наводивший на мысль о глубоком упадке сельского хозяйства.

Интересующий Стаса дом клонился на одну сторону, будто Пизанская башня. Судя по всему, никаких усилий по его спасению хозяева не предпринимали.

– Есть кто живой? – крикнул Стас, проводив глазами общипанную курицу, проскакавшую по двору. – Николай!

Из-за сарайчика появилась старушка в сбитом на одно ухо платке и с таким любопытством оглядела пришельца, словно имела дочку на выданье и приценивалась к жениху.

– Могу я повидать Николая Хитрова? – повторил Стас и добавил: – Доброго вам здоровьечка!

– И вам доброго, – кивнула старушка. – А Николая своего я уж пять лет как схоронила, мил-человек.

Хозяйка думала, что Стас тут же развернется и уйдет, поэтому просто махнула рукой, повернулась и направилась по тропинке к двери. Но он и не собирался уходить. Он рысцой двинулся следом и без приглашения просочился в дом.

– Я вот тут кое-что захватил, – смущенно сказал он, достав из сумки бутылку водки. – Думал, что мы с Николаем посидим, поговорим…

Старушка преобразилась, как по волшебству. Степенность сдуло с нее, словно косынку ураганом. Она с такой сноровкой накрыла на стол, что Стас глазам своим не поверил. Картошечка, соленые грибки и квашеная капустка обещали задушевную беседу. Старушка выпила свою стопочку и зажевала ее, жмурясь от удовольствия.

– А вы помните, – осторожно начал Стас, – как ваш муж выступал свидетелем по делу о гибели Юрия Торопцева? Двенадцать лет назад это было. Давно, конечно.

– Чего ж давно? Конечно, помню. Дурак старый. Заморочил голову занятым людям. Он в последние годы только на самогонке и жил. Она ему все мозги просамогонила.

– Вы сами так-таки и не поверили, что он кого-то видел той ночью вместе с Торопцевым? Какую-то женщину?

– Не какую-то женщину! Мой дурак уперся, что видел Настеньку, невесту Юрину. А она в то время в городе была, с соседями своими. Мне потом уж милиционеры объяснили.

– Я читал показания вашего мужа, – сказал Стас. – И они показались мне странными.

– Еще бы. Он же пьяный тогда был!

– Когда? Когда видел Настеньку или когда ее допрашивали?

– И тогда, и тогда пьяный был. – Старушка повела бровями и пояснила: – Он все время пьяный был. Вообще не просыхал. Думаю, если бы его насильно протрезвили, он бы меня даже не узнал.

Она хихикнула в кулак и снова подняла на Стаса терпеливые выцветшие глаза, ожидая следующего вопроса. И он его тут же задал:

– Знаете, что было странного в показаниях вашего мужа? Он уперся, как трактор, – видел, мол, Настю Шорохову, и все. Сколько его ни спрашивали, с чего он взял, что это была именно она, Николай ваш так ничего вразумительного и не ответил.

– Да у него эти были… люцинации, что ли. Привиделось ему что-то желтое, вот он и заартачился.

– Желтое? – насторожился Стас. – Вы вообще о чем говорите? В деле нет никаких упоминаний про что-то желтое.

– Какое там дело?! – пренебрежительно махнула рукой хозяйка. – С пьяного Николая показания писали. Это разве дело?

– Не могли дождаться, пока протрезвеет?

– Да кабы он протрезвел, то все бы сразу из башки его вылетело. Я им так и сказала. Пишите, говорю, что надо, пока он тепленький, но веры его словам – никакой. Они по соседям походили, поспрашивали про него, алкоголика, записали всю его околесицу, с тем и прочь подались.