Галина Куликова – Не царское дело (страница 9)

Настя закатила глаза, а потом медленно вдохнула и выдохнула, чтобы сдержать раздражение.

– Нет, я жду наследства. Точнее – уже дождалась. В общем, скоро будем праздновать новоселье.

– И где же мы будем его праздновать, если не секрет?

– Я пришлю тебе приглашение с адресом. Но вообще-то квартира в сталинской высотке.

– Круто, – присвистнул Тазов. – А со старой квартирой что будешь делать? Сдавать?

– Там видно будет. Может, в порядке социальной помощи, пущу туда одинокую многодетную мать, – весело сказала Настя.

– Проскурину, что ли? – озадаченно уточнил босс, не уловив ее шутливого тона.

– Надежду? Да какая же она многодетная – у нее всего двое детей. И муж у нее имеется.

– Ты знаешь, сколько ее муж зарабатывает? Считай, что мужа нет.

– Так прибавь Надежде зарплату.

– Ну, конечно, разбежалась. Я прибавлю, так она от этого бездельника третьего родит… Погоди, – внезапно воскликнул Тазов, – ты меня совсем заговорила! У меня дел по горло, а она ко мне со всякой ерундой пристает. Когда тебя ждать?

Настя бросила взгляд на часы. Было уже почти пять и ехать на работу совсем не хотелось. Сегодняшний сумасшедший день оказался ужасно длинным, и Настя вымоталась так, будто на ней воду возили. Сейчас ей хотелось только одного – поскорее поехать домой, принять прохладный душ, а потом забраться с ногами на диван и распечатать, наконец, загадочный пакет Пчелки. Но она прекрасно понимала, что стоит заикнуться о своем желании Тазову, и тот мгновенно взбеленится. Злить босса было себе дороже, поэтому Настя покорно сказала:

– Через полчаса буду.

– Как приедешь – сразу ко мне. Со всеми бумагами по «Пьеро-филмз продакшн». Слушай, а кто тебе подарил такую мощную квартиру?

– Прабабушка.

– Буржуйство! – раздраженно буркнул Тазов. – Вот только так и становятся миллионерами. А тут все сам да сам. Что собственным горбом заработаешь, то и полопаешь. Сколько комнат в квартире?

– Четыре.

– Все своим горбом, – горестно повторил Тазов и разъединился.

***

Настя распахнула дверцу машины и скользнула на сиденье. Внутри было нестерпимо жарко, а руль был горячим, как раскаленный гриль. Девушка поскорее открыла окна и только повернула ключ в замке зажигания, как снова ожил ее мобильный. Номер ей был незнаком.

– Слушаю! – настороженно ответила Настя, которая по горькому опыту знала, что от телефонных звонков незнакомцев ничего хорошего ждать не приходится. К тому же на сегодняшний день она уже по горло была сыта сюрпризами и неожиданностями.

– Вас беспокоит Прудковский.

– Простите, кто меня беспокоит?

– Прудковский, Михаил Николаевич. Вы должны меня помнить – я подходил к вам во время похорон Веры Алексеевны. Выражал свое соболезнование. У меня к вам важное дело, поэтому… В общем, нам надо срочно встретиться и поговорить.

«Нет, это невозможно! – возмущенно подумала Настя, чувствуя, что еще немного, и она взорвется, «как триста тонн тротила». – Все от меня чего-то требуют, причем обязательно и срочно. И главное, все такие нахрапистые – никто ни разу даже не поинтересовался, хочу я этого или нет. А я вот не хочу! Не желаю больше ни с кем знакомиться и беседы беседовать. Я устала, и пусть все от меня отвяжутся, наконец!»

– Может быть, мы когда-нибудь с вами и встретимся, господин Прудковский, но только не сегодня, – не в силах побороть раздражение, заявила она. – Позвоните мне в другой раз, а сейчас я очень тороплюсь. До свидания!

– Эй-эй, как это «до свидания»? – заверещал в трубку неведомый Михаил Николаевич. – Вы что, с ума сошли? В какой еще другой раз? Мало ли, что вы торопитесь. Мое дело отлагательства не терпит, и мне позарез необходимо с вами поговорить. Хотя бы по телефону. Выслушайте меня.

– Да не могу я вас сейчас слушать, я на работу тороплюсь, – почти закричала Настя. – Позвоните позже, где-нибудь в половине одиннадцатого. Тогда и разберемся с вашим делом.

– Нет, я не могу в половине одиннадцатого, – раскапризничался Прудковский. – Я очень рано ложусь спать.

– Ничего, придется один раз лечь попозже. Сами же говорите, что у вас важное дело. Вот и пожертвуйте ради него полутора часами сна.

– Вы с ума сошли! У меня жесткий распорядок дня, режим. И я не могу ничем жертвовать. Давайте лучше сейчас, – настаивал собеседник.

– Ах, так? – окончательно вышла из себя Настя. – У меня тоже жесткий рабочий график. И вы туда не включены. Либо позвоните мне вечером, либо…

– Хорошо, хорошо! – тут же согласился Прудковский.

Он продолжал еще что-то бормотать, но девушка уже отключилась.

«Нет, нормально, – думала Настя по дороге. – Ни здрасьте, ни пожалуйста. Брось все и беги на свидание с прекрасным незнакомцем! Откуда он вообще взялся? Говорит, что подходил ко мне на кладбище, но там много разного народа крутилось, как справедливо заметила нотариус Силина. И я что-то не припомню, чтобы кто-то представлялся мне господином Прудковским».

Припарковав машину, она покосилась на пакет, который лежал на соседнем сиденье – внушительный и, как казалось Насте, весьма опасный. Брать его с собой в офис ей не хотелось – он наверняка привлечет к себе ненужное внимание. Да к тому же ей все равно некогда будет им заняться – Тазов не упустит возможности отыграться на ней за пропущенные рабочие часы. Вскрывать конверт прямо здесь, в машине, тоже было глупо. Что она сможет понять, бросив лишь короткий взгляд на его содержимое? Там, вероятно, хранятся какие-то документы, которые требуют тщательного изучения.

«Ладно, подожду до вечера, – с усилием преодолев нетерпение, решила Настя. – Пчелка хотела, чтобы я открыла пакет именно сегодня. Что ж, думаю, до полуночи вполне успею это сделать».

Еще она подумала, что надо бы убрать злосчастный сверток в багажник – от греха подальше – и уже протянула к нему руку, но в этот миг снова зазвонил мобильник.

– Батманова, где тебя черти носят? – завопил ей в ухо голос Тазова, и Настя, выскочив из машины, со всех ног бросилась к себе офис.

Как она и предполагала, босс мигом взял ее в оборот, завалив крупными и мелкими поручениями, и на следующие три часа она напрочь позабыла и о Пчелке, и о ее завещании, и о пакете. Лишь вечером, когда Тазов угомонился и в конце концов отпустил ее домой, Настя снова вспомнила о невероятных событиях прошедшего дня. Чего только с ней сегодня не случилось! Она стала единоличной наследницей прабабушки, познакомилась с Маргаритой Платоновной, узнала о новом родственнике и разругалась с Дашкой.

Мысль о разговоре с двоюродной сестрой малость подпортила настроение. Настя решила, что непременно сделает шаг к примирению. Конечно, Дашка вполне может закусить удила – теперь от нее можно ждать чего угодно. В таком случае придется действовать через тетю Зину. Хорошо, что та оказалась такой великодушной и не только не закатила истерику, но даже предложила племяннице свою помощь. Настя была ей за это ужасно благодарна.

Потом она снова принялась гадать о том, что же такое важное может находиться в пакете, переданном ей Силиной. Скорее всего, Пчелка сложила в него семейные реликвии – старые письма, телеграммы, фотографии. Хотя совершенно непонятно, зачем отдавать их на хранение нотариусу? Такие вещи обычно держат дома, в комодах и секретерах. С другой стороны, у прабабушки было множество именитых друзей и знакомых, и в ее архивах вполне могли сохраниться письма и автографы всяких знаменитостей.

Насте живо припомнились их с Пчелкой посиделки за чашкой чая, когда неожиданно зашел разговор как раз на эту тему. Началось все с того, что она спросила прабабушку, почему та очень рано вышла замуж.

– Мама говорила, что ты полетела во Дворец бракосочетания чуть ли не в шестнадцать лет. Это правда?

– Твоя мать всегда отличалась редкой способностью преувеличивать, – засмеялась Вера Алексеевна. – Во-первых, мне тогда уже исполнилось восемнадцать. Во-вторых, никакого Дворца бракосочетания не было и в помине, и расписались мы с Леней в обычном московском загсе.

– Вы так сильно любили друг друга, что не могли больше ждать? – затаив дыхание, спросила Настя.

– Для своего возраста ты чересчур романтична, Анастасия, – усмехнулась Вера Алексеевна. – И я, наверное, тебя шокирую, если скажу, что страсти Джульетты я к своему жениху не испытывала. К сожалению, в обычной жизни пылкая любовь встречается гораздо реже, чем нам всем того хотелось бы.

Не сказать, что Настя была шокирована, но разочарована – это точно. Отчего-то ей всегда думалось, что Пчелка со своим мужем были счастливой семейной парой – не зря же они прожили вместе больше полувека. А какое же счастье без большой любви?

– Зачем тогда было торопиться? – спросила она. – Если бы ты немного подождала, то наверняка в кого-нибудь влюбилась бы. Не в восемнадцать, так в двадцать. Да и в двадцать пять было бы не поздно, даже по тогдашним меркам.

Вера Алексеевна немного помолчала, о чем-то размышляя. Казалось, она прикидывает, стоит ли отвечать на вопрос правнучки.

– До сих пор я никому об этом не рассказывала, – наконец решилась она на откровенность. – Не имелось ни повода, ни желания, да и человека, которому я хотела бы исповедаться, не было – ты первая. Так вот, Анастасия, главной причиной такого скоропалительного замужества была не страстная любовь, как все тогда решили, а желание поскорее сменить фамилию.