Галина Куликова – Не царское дело (страница 4)

Когда она привезла меня к Редькиным, я снова принялась плакать и никак не могла успокоиться. Невозможно было смириться с тем фактом, что вот эти чужие люди – моя новая семья. Тогда няня опять стала уговаривать меня немножко потерпеть и подождать. Вот я и ждала. Хотя еще долго не понимала, почему мне нельзя никому говорить про мою прошлую жизнь и упоминать титул и фамилию.

Глаза старушки неожиданно увлажнились, и она судорожно вздохнула. Однако быстро справилась с минутной слабостью, ловко выдернула из рукава платочек и промокнула им непрошеные слезы.

– Теперь-то я понимаю, почему в своих рассказах ты никогда не вдаешься в подробности, – сказала Настя, которая и сама еле сдерживала слезы. – Тебе до сих пор тяжело обо всем этом вспоминать, правда?

– В какой-то мере, – согласно кивнула Пчелка. – Несмотря на возраст, у меня живое воображение. К тому же я очень сентиментальна, поэтому мрачные воспоминания меня легко огорчают. Но иногда мне даже хочется поворошить прошлое. Вот и сегодня… Хорошо, что ты спросила – я рада нашему разговору.

«И я тоже была страшно рада, что прабабушка решилась тогда со мной пооткровенничать, – припомнила Настя. – Жалко только, что подобные беседы случались у нас нечасто. Но разве можно винить Пчелку за то, что она не хотела лишний раз бередить себе душу?»

Занятая своими воспоминаниями, Настя не заметила, как добралась до места. К великому ее облегчению, Семен Григорьевич Липкин оказался милейшим пожилым джентльменом. Правда, внешность его не совсем соответствовала тому образу, который заранее нарисовала в своем воображении Настя: судя по густому низкому голосу, который она слышала по телефону, нотариус представлялся ей крупным мужчиной шаляпинского склада. На самом деле Липкин оказался низеньким старичком с лохматыми бакенбардами, большущим носом и круглым пузцом. Свою клиентку он встретил радушной улыбкой, но глаза его при этом оставались профессионально-холодными и внимательными.

Семен Григорьевич усадил Настю в удобное кожаное кресло, самолично заварил для нее чай и лишь затем приступил к делу.

– Вам уже приходилось прежде выступать в роли наследницы? – поинтересовался он, по-прежнему не сводя с Насти цепкого взгляда.

– Нет, пока еще ни разу. Хотя я, конечно, много про это слышала…

– И что же вы слышали?

– В основном только плохое, – смущенно улыбнулась девушка. – Как люди скандалят и грызутся из-за денег.

– К сожалению, тут вы попали в самую точку, – не слишком солидно хихикнул нотариус. – Как сказал классик: «Квартирный вопрос их испортил». И не только квартирный. Впрочем, будем надеяться, что ваш случай станет приятным исключением. Здесь ведь многое зависит от того, насколько грамотно составлено завещание. Я неплохо знал вашу прабабушку, и мне она всегда казалась здравомыслящим человеком. А также весьма и весьма практичным.

– Моя тетя говорит то же самое.

– Ну вот и чудесно, тогда начнем. Сначала я объясню вам суть предстоящей процедуры. Если у вас возникнут вопросы, задавайте их по ходу дела – не стесняйтесь. Вы принесли свидетельство о смерти?

Настя молча достала документ и протянула нотариусу. Семен Григорьевич надел очки, внимательно прочитал бумагу и аккуратно положил ее на стол.

– Теперь, в соответствии с регламентирующими документами, мне предстоит в течение следующих двух недель собрать у себя всех заинтересованных лиц и свидетелей, – начал объяснять он. – Заинтересованные лица, то есть наследники по закону…

Однако увидев растерянность на лице клиентки, Липкин прервал себя на полуслове и, расплывшись в извиняющейся улыбке, сказал:

– Что это я, в самом деле? Стоит ли забивать вам голову всякими юридическими терминами? Давайте-ка я объясню все попроще. Хотя как раз ваша прабабушка оказалась любительницей всяких премудростей.

– Что вы имеете в виду? – насторожилась Настя. – Каких таких премудростей?

– Видите ли, существует такая специальная процедура, которая называется закрытое завещание. Это довольно сложный вариант, но Вера Алексеевна избрала именно его. Суть заключается в том, что завещатель составляет документ заранее, а потом уже в присутствии двух свидетелей передает его на хранение нотариусу. При этом ни нотариус, ни свидетели не имеют никакого представления о содержании этой бумаги. Короче говоря, приняв у вашей прабабушки уже запечатанный конверт, я дал его на подпись двум свидетелям, а потом положил его в другой конверт, который собственноручно запечатал. Теперь вы понимаете, что такое «закрытое завещание»?

– Да, понимаю. То есть может так получиться, что его содержание будет сюрпризом не только для меня, но и для вас?

– Совершенно верно.

– А вот вы говорили, что завещание обязательно должно быть составлено правильно…

– Да, это очень важный момент. Впрочем, ваша прабабушка консультировалась по данному вопросу с Маргаритой Платоновной Силиной, а она очень опытный нотариус. У меня Вера Алексеевна тоже получила подробные консультации. Уверен, что в итоге все было сделано юридически правильно. В противном случае, конечно, могут возникнуть всякие недоразумения, споры и как следствие – долгие судебные тяжбы.

– Да не будем мы судиться, – сурово заметила Настя. – Родни у нас немного, и мы все друг другу доверяем…

– Смею заметить, что в моей практике бывали случаи, когда люди готовы были убить ближнего из-за чайного сервиза, – криво усмехнулся Липкин. – Однако пойдем дальше. Как я уже упомянул в самом начале, в течение следующих двух недель необходимо будет собрать у меня всех тех, кто в принципе может претендовать на наследство. Вы что-нибудь слышали об очередности при наследовании?

– Кое-что, конечно, слышала. Но, по-моему, там все кошмарно сложно.

– Да что вы, ничего особенного. Все возможные наследники по закону делятся на восемь очередей. Первая очередь – это супруги, родители, дети, а также внуки и их потомки по праву представления.

– А это как? – нахмурила брови Настя.

– Примерно как в вашем случае – дочь Веры Алексеевны и ее внучка, ваша мама, умерли, так что теперь вы наследница по закону первой очереди.

– Ясно. Соответственно, к этой же категории относятся тетя Зина и ее дочь Даша – внучка и вторая правнучка Пчелки, верно? – уточнила Настя.

– Если я правильно понял, Пчелкой вы называли вашу прабабушку? – не ответив на ее вопрос, поинтересовался Семен Григорьевич, и девушка с печальным видом кивнула. – А тетя Зина – это, надо полагать, внучка Веры Алексеевны?

– Да, она дочь Сергея Леонидовича, ее сына. Правда, я его никогда не видела, он давно уже умер. И муж тети Зины тоже умер, три года назад, чуть раньше моих родителей.

– А Даша, получается, их дочь и ваша двоюродная сестра.

– Точно. Так что сами видите, родных у прабабушки почти совсем не осталось, только мы трое.

– Ну что же, такое тоже бывает. Вы мне подскажете координаты вашей тети? Чтобы я мог официально пригласить ее на процедуру оглашения завещания. – Настя кивнула, и Липкин продолжил свои комментарии: – Теперь перейдем ко второй очереди наследников, к которой относятся родные братья и сестры завещателя, а также его дедушки, бабушки, племянники и племянницы… Вы знаете кого-нибудь, кто попадал бы в эту категорию?

Настя быстро прикинула, что речь в данном случает идет о семействе Редькиных. Ни с кем из них Настя никогда не была знакома лично и знала об их судьбе исключительно по рассказам Пчелки. Алексей Иванович, ее приемный отец, в первые же дни войны записался в ополчение и пропал без вести в октябре сорок первого года. После этого Пелагея Петровна, Катюша со своим маленьким сыном и незамужняя Аня эвакуировались куда-то в Среднюю Азию. Но эшелон, в котором они ехали, попал под бомбежку, во время которой Катя и ее малыш погибли. Через два года Пелагея Петровна и Аня вернулись домой. Здесь их и застала похоронка, сообщавшая о том, что Петр Редькин погиб в одном из боев под Курском. С тех пор Пелагея Петровна стала часто болеть и умерла от сердечного приступа в конце сороковых годов. Анна была младшей из трех детей Редькиных и ровесницей Веры Алексеевны. Она закончила институт, получила профессию инженера-строителя и после смерти матери уехала на какую-то далекую северную стройку. Вера Алексеевна всячески пыталась поддерживать с ней контакт, но из этого ничего не получилось – на ее письма Анна не отвечала.

– Да нет, вроде я никого не знаю, – поразмыслив, пожала плечами Настя. – Прабабушкиных родителей, естественно, уже давно нет в живых. Братьев и сестер, кажется, тоже, а про двоюродных и троюродных она сама понятия не имела.

– Ну, нас они тоже не слишком интересуют, поскольку это уж совсем дальние родственники. То, что раньше называли седьмая вода на киселе. Моя же задача заключается в том, чтобы попытаться выявить всех имеющихся наследников по закону и сделать так, чтобы они присутствовали на оглашении завещания.

– Но я же вам сказала… – удивленно начала Настя, однако Семен Григорьевич не дал ей закончить.

– Да-да, я понял. И все же мне необходимо будет все тщательно проверить. Возможных наследников обычно оповещают через СМИ, и мы тоже так сделаем – вдруг кто-то еще объявится. Таков, знаете ли, закон.

«Ну что же, пусть проверяет, – подумала про себя Настя. – Вдруг и правда кого-нибудь отыщет? Даже интересно будет, если у нас с Дашкой обнаружатся новые тети-дяди».