Галина Краснова – Любимая игрушка (страница 8)

— Ой, девушка, вам просто жизненно необходим…

Зарычав, я схватила очередного настырного продавца за ворот и притянула к себе:

— Слушай, ты, выкидыш гамадрила, мне НЕ НУЖЕН крем от пятен на лице. Потому что это — веснушки. И мне они НРАВЯТСЯ! А кому не нравится — могут не смотреть. Я не собираюсь подстраиваться под чьи-то каноны. Ты меня понял?!

Я трясла его, и продавец обреченно кивал, не пытаясь вырваться. Вокруг собралась довольно приличная толпа, но никто не спешил вмешиваться, даже стража. Потому что рядом со мной стоял Дей и улыбался какой-то странной улыбкой. Как бы описать это зрелище? Ну, представьте, что вы — кусочек истекающего кровью парного мяса, и к вам направляется радостно оскалившаяся акула. Вот примерно то же ощущеньице.

— Дей, что у тебя с зубами?

Отвлекшись на кнерта, я немного ослабила хватку. В результате противный торговец вырвался и убежал, мгновенно затерявшись в толпе. Проводив его вспотевшую спину задумчивым взглядом и констатировав вдогонку, что он трусливый идиот и маменькин сынок, я вновь повернулась к Дею.

— А что тебе не нравится в моих зубах? — радужно спросил кнерт.

Он вновь улыбнулся, продемонстрировав вполне человеческий набор зубов. Так и хотелось схватить его за подбородок, заставить открыть рот и изучить подробно. Ведь и ежу понятно, что здесь что-то не чисто, но вот что?

— Да так, показалось, что кариес. А оплачивать тебе еще и стоматолога…

А вот не надо меня злить. Я когда злюсь — сама себя боюсь. Особенно в последнее время, когда тормоза в рабстве перегорели.

С мрачным удовольствием понаблюдав, как вытягивается лицо у Дея, я начала осматривать толпу. Местная стража топталась в трех шагах от нас и, кажется, не знала, что делать.

— Госпожа… — раздался рядом неуверенный голос.

Так, обращаются явно ко мне. Говоривший оказался кем-то вроде десятника.

— Госпожа, вы знаете, что рядом с вами стоит… демон?

Внимательно присмотревшись, я наградила подозрительным взглядом кнерта, снисходительно мне улыбнувшегося.

— Между прочим, рядом со мной стоит не демон, а кнерт. А что-то не так? Может он преступник, и его нужно посадить? Так я не против — арестуйте его прямо сейчас. Очень обяжете.

Мда, не судьба так легко от этого десятника отделаться, копчиком чувствую. А копчик меня еще ни разу не обманывал. Самый точный детектор неприятностей на моей памяти.

— Нет, что вы, госпожа. Мы просто хотели узнать, кем он вам приходится.

— Да уж не родственником, слава богам.

И почему чертов кнерт не вмешается? Я ведь могу и что-то оскорбительное ляпнуть — будет потом обижаться. Так, стоп, с каких пор меня волнует, будет ли этот хам обижаться? Да у меня в сто раз больше причин на него дуться! И все-таки волнует. Вот ведь оно как: перестарались мои учителя с их стремлением навязывать манеры настоящего интеллигентного человека. И что теперь делать? Обижать его не хочется — вдруг еще руку за это сломает, — но и страже надо что-то ответить.

— Ну, если убрать пару неприятных моментов, то можно сказать, что этот кнерт — мой друг. И, если хотите, я за него ручаюсь.

Я вздохнула тяжело, а вот стража — с облегчением. Откозыряв на прощание, они быстро удалились. Еще один вздох в их адрес, теперь уже завистливый, — и я нашла в себе силы продолжить путь к оружейным рядам.

Толпа передо мной расступалась, как перед прокаженной. Это минус. Но торговцы больше ни разу не пристали с кремами от веснушек. Это плюс. Но почему я сказала, что Дей — мой друг? Не может у меня в этом мире быть друзей. Здесь все — враги, которых надо опасаться, а в случае проявления в мою сторону агрессии — уничтожать. Так почему же я ляпнула эту очевидную глупость? Не считаю я его другом. Даже товарищем. Я ему вообще не доверяю. Да и о каком доверии между человеком и кнертом может идти речь, если мирный договор между Империей, домом Дея, и Содружеством Королевств подписан только год назад? И мне нет до этого дела — я иду домой.

Вскоре мы выбрались из косметических рядов и наконец попали в оружейные. Разительное отличие. Нет никакой толпы, торговцы не тянут покупателей за руки, чтобы показать свой товар. И вообще, здесь больше мужчин, женщин — считанные единицы.

— Эй, дамочка, не желаете ли провести время с настоящими мужчинами?

Дорогу мне загородил высокий стройный парень с немытыми волосами и целым ореолом противного запаха пота и грязи.

— Нет, спасибо, в другой раз. Позвольте, пожалуйста, пройти, я спешу.

Пару раз моргнув, верзила повернулся к довольно большой компании таких же немытых типов и закричал:

— Представляете, эта уродина мне отказывает!!!

Компания загоготала, да и парень тоже. Я собралась было его обойти, когда он схватил меня за руку. Левую. Ту самую, которую так тщательно калечил Дей. С трудом сдержав стон, я все-таки рухнула на колени — черные круги перед глазами мешали сосредоточиться.

Впрочем, мой мучитель скоро оказался лежащим передо мной и руку мою все-таки выпустил. Прижав ее к груди, я пережидала боль, когда кто-то поднял меня за шиворот.

— Ты в порядке, Лина?

Ну кто еще кроме кнерта мог себе позволить такую наглость? Ради разнообразия я не стала распускать ноги. А руки были заняты

Компания перестала гоготать и, угрожающе нахмурившись в наш адрес, стала приближаться к живописно распластавшемуся товарищу. Приглядевшись, я поняла, что неудачливому ухажеру Дей одним ударом сломал нос. Еще немного — и убил бы!

От шайки отделился низкорослый бородатый уродец. Как я поняла — главарь.

— Кто тебе позволил бить моего человека, пришлый?

Дей опять улыбнулся, показав пасть акулы. Нет, ну что за фокус? Я тоже так хочу.

— А кто позволил твоему человеку трогать мою тээнерин[10]?

Главарь посерел, я же не поняла значения явно чужеродного слова. И, судя по всему, я одна такая, необразованная. Обидно. Особенно если учесть, что сказано обо мне. Вдруг что-то плохое?

— Прошу прощения, господин. Кто же мог знать, что эта человеческая девушка — принявшая твою Клятву. Она ведь не носит медальон на виду. Мне жаль: мой человек совершил ошибку. Возможно, пятьдесят золотых уладят дело, и между нами не будет больше обид.

Ага, значит тээнерин переводится как "принявшая Клятву". Понятно. А вот про медальон непонятно. Какой такой медальон я должна носить на виду? Придется устроить кнерту допрос. Попозже.

— Что скажешь, Лина-тээнерин? Тебе хватит пятидесяти золотых, чтобы забыть обиду?

Чего? Каких золотых? Так, будем импровизировать.

— Нет, не хватит. Я согласна на сто золотых и на лучшее обезболивающее.

Главарь скривился, но кивнул, отправив подчиненного за деньгами. По-прежнему прижимая к телу левую руку, я перестала закусывать губу. Рука еще болела, но эта была привычная тупая боль, на которую я, при желании, даже могу не обращать внимания. Правда не слишком долго. А уж какой у меня при этом невозмутимый вид — сама себе завидую, потому что внутри — корчусь. Но показывать свою слабость — это все равно, что сделать окружающим предложение унизить меня и причинить боль.

— Дай руку, я посмотрю.

Уже подготовив тираду о том, что скорей удавлюсь, чем доверю демону (все-таки правильно люди прозвали кнертов) еще хоть одну конечность, я запнулась, поняв, что он не спрашивает, а констатирует факт. Дей еще договорить не успел, как в жестком захвате зафиксировал мою пострадавшую часть тела, закатал рукав и начал осторожно ощупывать. Губу я уже прокусила так, что кровь тонкой струйкой потекла по подбородку, но стонать себе не позволила, подумав в сотый раз, что только дураки показывают свои слабость и страх. Эти слабости потом используют как оружие против тебя же. Боишься боли — будет тебе океан боли, пока не подчинишься. Боишься за своих друзей — они будут страдать, пока ты не сдашься. И так всегда.

— Повреждены мышцы, небольшая трещина. Надо наложить тугую повязку и некоторое время руку не беспокоить.

Тоже мне: "Клуб знатоков отвечает на вопрос о деле врачей! Слово берет капитан команды, Дей!". Профессор, блин.

— Ты что рентгеном подрабатываешь?

Мой голос прямо-таки источал сладкий яд. Ну все, меня кто-то уже так достал, что на моей совести вот-вот появится еще один трупик.

— Нет, просто я знаю основы магического целительства. Настроившись на твою ауру, я узнал обо всех твоих болячках, коих великое множество. Старые переломы, почти зажившие повреждения внутренних органов, как от тяжелых побоев, почти заросшие трещины в ребрах, физическое истощение и небольшая лихорадка. Это — не считая руки. Тебе нужно к лекарю.

И опять-таки меня не спросил. Взяв у главаря два тяжелых кошелька и почувствовав мой настрой на сопротивление, он просто перекинул меня, дергающуюся от возмущения, через плечо и бодренько зашагал. Сначала я попыталась лягнуться. Без толку — мои ноги он держал крепко. Колотить одной лишь правой рукой по этой каменной спине оказалось тоже бесполезным. Сверлить взглядом поясницу непрошеного помощника — дохлый номер. У меня вырвался разочарованный вздох, но разжалобить этим кнерта не получилось. Пришлось смириться. Грррр, ненавижу кнертов! Боги, зачем вы их создали? Или это была такая неудачная шутка?

Турвон Дей Далибор

Я проталкивался через толпу женщин самого разного возраста, не жалуясь. Вообще-то, я выбрал путь через косметические ряды в глупой надежде, что покупка столь необходимых для любой леди предметов успокоит человечкино раздражение, вызванное моей Клятвой. Как же я ошибся! Эта истеричка начала еще больше психовать из-за того, что уже несколько торговцев предложили ей купить крем для выведения пятен на лице. И зачем так нервничать? Этот крем ей действительно необходим. Стала бы хоть чуть-чуть посимпатичней. А аура уже не просто в красных всполохах — она вся словно пожар. Значит, сейчас рванет. Главное, сейчас ее не тронуть, а то жертвой стану я. Не то чтобы я боялся какой-то человечки, но Клятва мне помешает причинить ей вред. Придется молча терпеть, если набросится.