Галина Краснова – Любимая игрушка (страница 22)

Проснулся я довольно резко, оттого что кто-то осторожно вошел в комнату. Доля секунды ушла на узнавание Лины. Не понял? Когда она успела выйти? И почему я не проснулся? И… Слэт, она меня даже одеялом укрыла, а я и не вздрогнул. Да уж, хорош воин, прозевал все на свете. А если бы она хотела меня убить? Одно движение — умер бы во сне, не успев и глаза открыть. Надо с этим что-то делать.

Девчонка плюхнулась на кровать и заворочалась, устраиваясь поудобней. Как и в день нашего знакомства, я наблюдал за ней сквозь опущенные ресницы, но на этот раз с восхищением. Гвардеец признался, что она так и не попросила пощады. Только изредка стонала и звала. Меня звала! Слэт, клитоо… Все, больше ни на шаг не отпущу! Пусть что угодно со мной делает — бьет, кусается, злится, фыркает, но не отпущу! Просто не смогу. Неожиданно много она стала значить для меня. Скоро начну искать способы привязать ее к себе.

Лина перевернулась, подмяв под себя подушку. А ведь, оказывается, сзади открывается великолепный вид! Вот теперь я понял, что она имела в виду, когда сказала: "Видит око, да зуб неймет". Близко, да не дотронешься — опять свой коронный удар опробует на мне. Хотя наверно стоит рискнуть — оно того стоит. Ручки так и тянутся пощупать.

Дернувшись от непонятного зуда, я услышал, как подо мной скрипнуло кресло. Обидно, так по-глупому сорвать возможность понаблюдать за человечкой в расслабленном состоянии. Хотя… еще чуть-чуть и я бы не выдержал, а разговором можно хоть отвлечься от непристойных мыслей.

— Очнулась, значит. Ну, теперь расскажешь про своих преследователей? Или и дальше будем играть в несознанку?

Она говорила неспеша, абсолютно нейтральным тоном. Как будто все это было не с ней, и даже не с кем-то близким ей. Просто страшилка, которую дети рассказывают по ночам под одеялом, чтобы пощекотать нервы. И если бы она не уткнулась лицом в подушку, если бы я не видел ее ауру, полыхающую болью, страхом и ненавистью, я бы поверил, что для нее эта история ничего не значит.

Захотелось утешить девчонку, посадить ее на колени, обнять, рассмешить и убедить, что ничто подобное никогда не повторится. Ага, позволит она мне, как же. Испинает всего, покусает, а потом еще обвинит в сексуальных домогательствах — было уже такое. А учитывая, как она в минуты гнева мастерски подбирает слова, — стыда не оберусь. Потом столетия не смогу в этом городе появляться. Если не во всем королевстве.

Я все же не удержался и потрепал ее по волосам. За эти два дня я настолько привык ощущать их мягкость и шелковистость, что постоянно размышлял, как бы так сделать, чтобы иметь возможность трогать эти рыжие пряди всегда.

— Лина, я убил Трэнка и его людей. Остался лишь один, он в подвале. Я его допрашивал. Скажи мне, кто еще опасен для тебя — и я убью его. Потому что никто не смеет причинять боль моей… тээнерин.

Человечка напряглась. Да что я опять не так сделал-то? Что я неправильно сказал? Ах, я забыл: она не любит прикосновений. Гррр… Когда же она поймет наконец, что я для нее не опасен?!

— Прости, я забыл, что ты не любишь, когда к тебе прикасаются посторонние.

На меня уставились серые глаза, полные обиды на всю вселенную. Ну за что мне эти муки? Почему я не могу понять одну единственную человечку? Причем, именно ту, которую собираюсь завоевать! Впору отправляться на переподготовку, ибо какой из меня теперь дипломат и специалист по шпионажу? Профнепригоден. Не дай боги кто-то из учителей или сотоварищей узнает — засмеют. Да я бы и сам себя осмеял, если бы не было так горько и обидно.

— Мне нравятся твои прикосновения. Ты не посторонний.

Первые секунд пять я улыбался, как идиот, а потом прищурился и наклонился к ней, посмотрев прямо в глаза.

— Если не посторонний, то кто же я для тебя?

Девчонка покраснела, закусила губу и слегка наклонила голову к правому плечу.

— Друг?..

Она сама не уверена в своем ответе? Но почему? Если бы я был оптимистом, то подумал бы, что могу рассчитывать на что-то большее. Если бы был пессимистом, то решил бы, что она не уверена в возможности каких бы то ни было отношений между нами. Но я реалист, поэтому должен понимать, что человечка, видимо, сама ляпнула то, чего от себя не ожидала. И ей нужно время все обдумать.

Дверь без стука распахнулась, и в комнату ввалился Цели. Бросив странный взгляд на Лину, он повернулся ко мне.

— Ааргел прислал за нами. У него есть какие-то новости.

Я кивнул ему и снова потрепал Лину по волосам, заметив, что она не отстранилась. Значит и правда теперь нормально относится к моим прикосновениям.

И может быть, мне стоит надеяться, что оптимист, норовящий поселиться во мне, не так уж и неправ? И когда-нибудь… Нет, еще рано об этом думать. Не стоит торопить события. Пусть все идет своим чередом. Она полюбит меня. Не может не полюбить. И она станет моей, забыв все зло, что ей причинили в этом мире. Возможно, она даже станет матерью моего ребенка. Не наследника, но все же. Будет моей фавориткой. Да, так и случится однажды, обязательно.

Глава 11. Отелло

— Молилась ли ты на ночь Дездемона?

— А, это ты, мой дорогой… Подай кувшин — пора опохмелиться…

Ангелина

Опять дождь. Чем же мы провинились перед местными богами? Дорогу развезло так, что проехать по ней стало почти невозможно, поэтому наш живой транспорт тащился с трудом. Мне, кстати, достался белоснежный жеребец принцессы, которого Француаза угнала из королевской конюшни. Ее высочество оказалась очень хорошим наездником, сумев удержаться на этом белом монстре, которого король, по сложившейся традиции, собрался отдать в награду своему самому сильному и отважному воину. Меня же конь полюбил после того, как я вылечила его перелом. Ну и три раза подмазывалась с хлебом. Ну и чистила почти каждый день. А Француаза забрала мою клячу, продала ее и купила себе довольно быструю каурую кобылку, решив, что повидаться с Анабэль она еще успеет, а пока отправится с нами в столицу, забыв на время о грозящем ненавистном браке.

К нашему небольшому отряду присоединились два десятка кнертов, от которых у меня мурашки ползли по коже. Особенно от Ааргела. Этот демон на меня вообще смотрел как на врага народа номер раз. Пришлось ехать рядом с Деем, чтобы создавалась хоть какая-то иллюзия защиты от этого холодного, скользкого змия. Тоже мне, Люцифер выискался.

— Ты и правда боишься Ааргела? Нет, серьезно, ты же говорила, что любишь блондинчиков! Да ты взгляни, какой он…

Я зашипела на Дея, насмехавшегося надо мной всю дорогу, то есть, почти два дня. Ну что за невозможный тип? Я к нему, можно сказать, со всей душой, а он надо мной смеется!

— Холодный, мерзкий, скользкий тип со змеиными глазами и улыбкой извращенца…

Закончив фразу, я услышала сзади сдавленное хихиканье. С Деем мы обернулись одновременно, обнаружив приблизившийся объект обсуждения. Мне резко поплохело. Очень резко. Икнув, я собралась проситься к Дею в седло, а уж когда этот кнерт пришпорил своего коня и поравнялся со мной, я начала готовиться к погребению.

— Не волнуйтесь, леди Турвон Дей Далибор тээнерин, я не причиню вам вреда, пока действует Клятва моего темо.

Хорошенькое уточнение. Своевременное.

— Я не волнуюсь, так как догадываюсь, что Клятва будет действовать очень долго. Я ведь не умею снимать подобное. Умела бы — давно бы сделала.

Дей фыркнул. Этот вопрос мы уже обсуждали сотню раз. Я хотела избавить его от этой обузы, а он приводил целых два аргумента против такого решения. Первый: он мне не жизнь спас, а честь. После этого мы спорили еще полчаса на тему взаимосвязи между моей честью и жизнью. На повышенных тонах. Когда мы доходили до второго аргумента, он утверждал, что стоит снять Клятву — и я сбегу, как только мне что-нибудь не понравится. И когда я начинала говорить, мол, я-то свое слово держу, он хмурился, заявляя, что только с помощью Клятвы почувствует, когда мне понадобится помощь, и поможет. А значит, мои возражения не принимаются. И точка.

— Лина, не обращай внимания на Ааргела. Он просто женщин не любит. Особенно незамужних девушек, не признающих авторитет мужчин.

На этот раз фыркнула я, смерив Ааргела подозрительным взглядом. Нет, все мое сущее поет об опасности этого индивида, а инстинкт самосохранения уже скопытился, устав от бесплодных предупредительных попыток.

— Совсем женщин не любит?

Мой ехидный тон заставил обоих кнертов подозрительно на меня покоситься.

— Совсем не люблю, леди, — ответил Ааргел.

Какое шокирующее признание! Жаль, СМИ рядом не наблюдается. Репортеры бы себе глотки порвали за право опубликовать такую новость о знаменитом Ааргеле.

— Так значит, вы предпочитаете мальчиков…

Произнеся эту коронную фразу, я пришпорила своего Принца (да-да, своего белоснежного красавца я назвала Принцем, поддавшись типичной девчачьей мечте) и затесалась между Целестином и Француазой, попросив их о политическом убежище. А вот до моей предыдущей аудитории смысл дошел не сразу. Первым захихикал Дей. А потом и этот змей побагровел. Однако догонять меня не стал. Наверно отложил месть на тот момент, когда рядом со мной не будет никого из темо.

Отсмеявшись, Дей подъехал к нам, нагло оттеснив от меня Целестина, который, впрочем, не растерялся и занял позицию по другую руку.