Галина Костина – В контакте со Вселенной. Сборник современной поэзии и прозы (страница 10)
– Наконец-то, дядь Егор, прикатил! Мы уже тут с твоими «кореандрами» ждать устали! И чё они у тебя все такие тупые? Как ты вообще с ними разговариваешь? Я им объясняю по-русски, нифига не понимают, лыбятся и чё-то там курлычат. Я им тут рассказывал, как мы с мамкой в городе в «корейскую кухню» зашли и ели их салат из морковки. Злой, как дракон! У меня ещё два дня всё в животе горело, но мне понравилось! Я их хвалю, а они – тупые, ничего не поняли!
– Вань, слушай, утихни хоть на секунду. Некогда мне сейчас лясы точить, надо быстро разгрузку организовать и машину назад отправить. А потом ты мне всё доложишь, как положено, во всех подробностях. Договорились?
– Да, ладно! Что я – дитё что ли? Всё понял. Я подожду. Просто скучно без вас было, дядь Егор…
Шустрые корейцы, как муравьи, быстро и молча, без лишней суеты организовали разгрузку привезённого материала. Двое, вскарабкавшись на кузов, лихо заводили стропы, цепляли их за крюк подъёмного крана и жестами подавали команду водителю, остальные принимали груз внизу. На всё про всё ушло меньше получаса. Водитель грузовика, махнув Данилычу на прощанье рукой из приоткрытого окна кабины, дал по газам.
Егор Данилыч устало присел на деревянный поддон с мешками сухой штукатурной смеси. Ванька тут же вынырнул откуда-то из-за угла и деловито плюхнулся рядом.
– Ну что, притомился? Может, я за чаем домой сгоняю?
– Да не суетись, Вань. Чаем я не наемся. Сейчас задание своим, как ты их там обозвал, «кориандрам» выдам и пойду, пообедаю. Жена ждёт, наготовила, как всегда, чего-нибудь вкусненького.
– Дядь Егор, ты не обижайся, но я не могу понять, а чего твоя жена за тобой по командировкам таскается? Боится, что уведут?
– Ну, во-первых, не таскается, а ездит! А, во-вторых, я без неё, как и она без меня – вообще никуда и никогда! Вот бывает так, пацан! Мы, как ниточка и иголочка. И так уже двадцать пять лет! Прикинь! В настоящей семье так и должно быть.
Ванька сразу как-то сжался, отвёл глаза в сторону и вроде даже зашмыгал носом.
– Ты чего это насупился, слышь, Вань? Я тебя обидел чем-то?
– Да, не… Просто, конечно… Я тут дурак было… А у вас – всё и так в шоколаде…
– Ты это о чём? – потянув Ваньку за рукав куртки, спросил Егор Данилыч.
Ванька резко вскочил с мешков, отряхнул руками белую пыль со штанов и, как-то зло сверкнув глазёнками, выпалил:
– Да ясно всё с вами! Я – дурак, конечно, но так хотел вас с мамкой своей познакомить. Ведь она у меня очень хорошая баба: и работящая, и добрая! Ну, не красавица – это я, как мужик, понимаю, но ведь хорошая…
– Вань! Ты вообще о чём? Я так догадываюсь, что ты, типа, сватать меня собирался?
– Чё вы смеетесь? Ничего и не сватать, я же вам не эта Розочка Сябитова!
Егор Данилыч еле сдерживал смех, но боялся обидеть разоткровенничавшегося мальчишку и потому сидел как вкопанный и слушал Ванькин бред с умным видом.
– Я вашу жену, конечно, не видел, может, она и лучше мамки моей, но моя зато – такая непривередливая! И она бы с вас пыль сдувала!
– Вань, а чего это ты вдруг так резко со мной на «вы» перешёл? Мы же вроде кореша с тобой и в первого дня на «ты» были.
– Да так, чего уж там кореша… Я-то, дядь Егор, как с тобой познакомился, сразу зауважал и мечтал всё время – мне бы такого батю!
– Видишь ли, дружище, ты мне тоже очень понравился. Ты такой настоящий, хотя ещё маленький, но уже мужик! Я слюнтяев и лицемеров терпеть не могу! А ты лепишь всё, что видишь, прямо в глаза, это, конечно, не всегда хорошо. Повзрослеешь – поймёшь. Но давай по-взрослому, Ванёк, без всяких обид. Ты – отличный парень. И с характером – это для мужика важно! И мать у тебя наверняка хорошая и добрая. Но, видишь ли, каждому в этой жизни своя судьба Богом уготовлена. Я давно женат и счастлив при этом! И дети у меня уже взрослые, и даже внуки, почти такие, как ты по возрасту. Куда же я от них, а, Вань? И тебя у мамки не заберёшь, ведь она без тебя не выживет! Или я не прав?
Ванька шмыгнул сопливым носом, неуклюже уткнулся раскрасневшейся мордахой в плечо Егора Данилыча и, ещё несколько раз всхлипнув, тихо выдавил из себя:
– Не сердись, дядь Егор! Я не хотел… Чё-то слюни пустил, как девка.
Данилыч обнял пацана за плечи, слегка встряхнул, заглянул ему в слезящиеся глаза и по-отцовски поцеловал в лоб.
– Всё у тебя будет как надо! Поверь мне! Я жизнь прожил, людей и всяких тварей повидал. Ты, Ванька, настоящий! И мы с тобой навсегда друзьями останемся! Нам скоро работы здесь сворачивать и по домам, но у тебя мой номер мобильного есть. Я двадцать четыре часа в сутки на связи. Ты это знай! Главное, мать береги и никогда не становись подлецом! Обещаешь?
Ванька, ничего не ответив Данилычу, чмокнул его в щетинистую щёку и убежал домой.
Сдав приёмочной комиссии преображённые, отремонтированные дома, строители собрались восвояси. Егор Данилыч с супругой уже загружал последние коробки со своими пожитками, освобождая съёмную квартиру, когда в их дверь кто-то робко постучал. Данилыч толкнул дверь. Там, потупившись глазами в пол, стоял Ванька.
– А, дружище, ты? Ну, заходи! Правда уже и посадить тебя не на что, и угостить нечем, всё в машину загрузили, но я рад тебя видеть.
Ванька, переступив порог, протянул Данилычу пятерню и еле слышно поздоровался с его женой. Мудрая женщина, которая была с первого дня в курсе этой трогательной дружбы супруга с местным пацаном, потихоньку ушла в другую комнату.
– Я вот помочь пришёл. Может, что загрузить ещё надо? – промямлил Ванька.
– А на-ка, держи, вот ещё коробка с тарелками и кастрюльками осталась, как раз поможешь.
На улице, отдав ключи от съёмного жилья хозяйке, Егор Данилыч и его жена пожелали всем доброго здоровья и просили не поминать лихом. Напоследок седобородый строитель подошёл к своему юному другу:
– Ну что, Ванёк? Всё путём?
– Да, дядь Егор! Всё будет чётко! Я знаешь, чего сегодня ночью решил? Я после пятого класса в Суворовское училище пойду! Военным хочу быть! А потом – генералом! И потом мамку к себе заберу! И жена у меня будет, как у тебя! Ну, помоложе, конечно, но хорошая! И любить меня будет! А я тебя никогда не забуду, дядь Егор… – Не сдержав нечаянно нахлынувших предательских детских слёз, Ванька встрепенулся, утёр рукавом куртки мокрый нос и, как молодой жеребёнок, на своих неокрепших, разъезжающихся в снежном месиве ножульках рванул, не разбирая дороги, куда глаза глядят…
Ольга Бажина
Ноктюрн Осени
Про советский «Голубой огонёк»