Галина Кор – Взгляд из прошлого (страница 3)

— Нет, у меня было указание доставить тебя на учебу. Все равно Камиль в Цюрихе застрял, а твоих родственников замело в поселке…

— По весне откопают, как подснежники… — Поворачиваюсь и собираюсь выйти из кухни, а в спину мне летит вопрос.

— А ты знаешь, кого называют подснежниками? — Что же такое могло произойти, что Алиса так люто ненавидит свою родню?

— Знаю…, - все вышла и ушла. Не надо за него цепляться. Глеб не тот, кем я его помню. Это все детские фантазии. Я помню в каком образе он появился в нашем доме, так что он не простой и добрый парень, а продуманный тип со своими целями и задачами.

Зашла в комнату, разделась и пошла в душ. Надо застирать пятно на свитере от коктейля, а то и правда запашок как от алкоголички со стажем. Пока возилась в ванной не слышала, что в комнату заходил Глеб, но он явно был, так как на кровати лежит черная футболка. Натягиваю ее и ныряю по одеяло. Проваливаюсь в сон мгновенно. И самое чудесное и невероятное, что мне не снятся призраки прошлого…

Убираю со стола. Навожу порядок в кухне, выключаю свет и иду в свою спальню. Слышу шум воды, который доносится из комнаты Алисы. Надо бы дать ей во что переодеться. Беру чистую футболку и несу ей в комнату.

Вернулся в свою спальню, лег в кровать и провалился в свои, ставшие уже нормой, ночные сны.

Учения. Мы чумазые, перемазанные грязью, голодные, уже третью неделю проходим спецподготовку всем военным составом. Вернувшись из армии, я восстановился в Московском пограничном институте ФСБ и вот уже на пятом курсе нас отправили на учения. Как назло хорошая погода сменилась дождем, и мы мокрые, грязные, измученные пытаемся довести поставленную задачу до логического конца.

Мне легче, чем остальным. Как говорят: «Кто служил в армии, в цирке не смеется», а я, в свои двадцать три, успел и отслужить и побывать в плену… Самое обидное, что срок моей срочной службы подходил к концу, еще каких-то пару недель и я был бы дома, но судьба посчитала, что мне надо преподать урок… Жестокий, безжалостный и такой бесчеловечный… Я видел смерть друзей, людей, с которыми делил кусок хлеба, просто неизвестных мне женщин и детей… Война стерла границы дозволенного, но не стерла их лица из моей памяти.

Мы едем на бронетранспортере по улицам разрушенного города. Вокруг одни руины — дома, магазины; части сгоревших машин, разорванные в клочья танки, запчасти которых разбросаны на десятки метров, даже обгоревшие тела солдат, которые не успели вылезти из горящей техники. Взрыв, наш бронетранспортер подлетает и мы, сидящие на нем, разлетаемся как тряпичные куклы в разные стороны… Звон в ушах, открываю и закрываю глаза…, надо мной склоняет голову боевик и что-то говорит, закрываю глаза — все темнота засосала меня…

Просыпаюсь, за окном уже светло. Глянул на часы, восемь утра.

Лежу и думаю, почему мой мозг опять достает эти события из старых ящиков памяти… Я давно стер их, забыл, отбросил как ненужный балласт. Почему они, почти через двадцать лет всплывают во снах и так сумбурно, рваными кусками, без определенной последовательности? Что я должен вспомнить? Или это какой-то новый способ саморазрушения? Довести себя до психушки и встретить старость в комнате с желтыми стенами?

Шлепаю босыми ногами по полу и иду в ванную комнату. Глянул в зеркало. В отражении вижу довольно-таки не старого мужчину, как говорил Карлсон, в самом расцвете сил, мне только сорок три, а глаза…, глаза девяностолетнего старика, который прожил жизнь… Что со мной не так? В какой момент я превратился в одиночку? Вот сейчас стою и думаю: «Хотел ли я когда-нибудь семью, детей, большой дом с зеленой лужайкой»? Не помню… Зато, сука, помню морду боевика, который склонился надо мной. Кинул в зеркало полотенце и пошел на кухню. Надо выпить кофе…

Открываю дверь и застываю на пороге, как статуя…

Алиса в моей футболке, в ушах наушники, она что-то готовит и при этом пританцовывает… Поджал губы и, что? Пытаюсь дать оценку, нравится ли мне то, что женщина хозяйничает на моей кухне?

Конечно, у меня были женщин — разные, много, и никто не задерживался в моей жизни на столько, чтобы готовить мне завтраки, обеды, а тем более ужины на постоянной основе. Они приходили, уходили, кто-то оставлял след в моей душе, кто-то закрывал дверь и исчезал, что из жизни, что из памяти — навсегда.

Делаю пару шагов и заглядываю через плечо Алисы. Она напекла стопку блинов, а теперь мешает творог для начинки. Тяну один блин, за что получаю легкий шлепок по руке.

— Эй, — говорю ей, — не жадничай…

— Садись за стол, сейчас все поставлю и ешь на здоровье, — вынимаю наушники, подталкиваю Глеба к столу. — Какой кофе будешь?

— Американо, — отвечаю Алисе, усаживаясь на стул. Она быстро передвигается по кухне, такое чувство, что живет здесь длительное время. — И часто ты хозяйничаешь на чужих кухнях? — На секунду она подвисает и закусывает губу.

— Прости, если влезла не на свою территорию, — как объяснить человеку то, что жить мне осталось не так уж и долго…, я давно перестала обращать внимание на то, как это выглядит со стороны, удобно это или неприлично. Я делаю так, как делаю. Ставлю все на стол и сажусь напротив него. — У меня не так много времени…, - осекаюсь, нет не надо ему рассказывать, это лишнее. Никому нельзя верить.

— У тебя вся жизнь впереди, — усмехаюсь и смотрю на нее, а Алисе что-то невесело. Бля…, да что я не знаю? Такое чувство, что что-то важное прямо под носом, а я слеп…

— Ты реально ничего не понимаешь? И за что тебя в органах держат?

— Что? — вообще-то, я агент под прикрытием уже, пам-пам, подбиваю годы в голове, да блин, больше десяти лет, а тут меня рассекретила девчонка, которую я вижу третий, ладно, будем сегодняшний день считать новым днем, четвертый раз в жизни. Я просто охуел, простите мне мой военный сленг… — С чего ты взяла, что я служу где-либо? Да, я военный, но отставной.

На что она отвечает мне:

— Угу.

И все. Это весь ответ? Да я больше по времени в голове подсчитывал года тайной работы, а она просто: УГУ! Берет блин, намазывает на него творожную массу, сворачивает конвертом, кладет мне на тарелку, проделывает то же самое с другим блином, и откусывая большой кусок, принимается смачно его пережевывать.

— Ешь, пока теплые…, - смотрю на Глеба. Чудной он. Чему их там учат в спецподразделениях? Насколько я понимаю, аналитический ум должен присутствовать в арсенале спецагента? Хотя, что он должен узнать в нашей с виду идеальной семейке, вопрос? Да, моему дяде достался от моего отца довольно-таки прибыльный автомобильный бизнес, неужто удалось дяде поставить его на криминальные рельсы. И за что ты пострадала, бедная моя мамочка? Да и отца, конечно, жалко.

— Ты ничего не хочешь мне объяснить? — Я начинаю внутри закипать. А Алиса спокойна и холодна, как глыба льда.

— Если тебе это будет нужно, то ты сам до всего докопаешься, — вижу, что злится, но пытается удержать это внутри. А мне пофиг! — Да-да, никто не говорил, что будет легко, — вздыхаю, откидываюсь на спинку стула и потягиваю горячий кофе.

— К чему эти загадки?

— Потому, что может это и не твоего ума дело. Живи своей жизнью, а мне оставь мою. Вот и все, — встаю из-за стола, мою свою тарелку, чашку, вытираю руки и поворачиваюсь к Глебу лицом, а он сидит, сверлит меня взглядом и играет желваками. Вот только мне еще одного типа с претензиями не хватало в моей жизни! — Отвезешь меня в университет, когда поешь?

— Да. — Зло отвечаю Алисе. Внутри кипит вулкан. И как, эта маленькая ледышка, смогла довести меня до белого каления?

— Ну и отлично.

Глава 4

После того случая в своей квартире не видел Алису больше недели. Но ее слова о том, что под моим носом происходит что-то важное, а я не замечаю, все время крутились у меня в голове. Да, я сам готов подтвердить то, что я расслабился, потерял сноровку, мозг отказывается анализировать происходящее вокруг и надеется, что ситуация сама собой решится, придут четкие инструкции от руководства и только тогда все станет ясно и понятно. Мне нужна встряска! Мне надо включить этот долбаный решим «Супергероя» и начать действовать самому, не дожидаясь милости от вышестоящий чинов.

Вот сейчас я пытаюсь припомнить случаи, когда агента внедряли, а четких указаний не поступало. Прошло уже три месяца, три…, а я расслабился и жду с моря погоды. Может мой мозг измучен ночными кошмарами и не хочет нагружать себя дополнительной информацией?

Пару дней назад мой непосредственный начальник Камиль Адашев вернулся из Цюриха. Что самое интересное, о цели его поездки, я, как начальник охраны, вообще не в курсе. Да и мое появление в этом семействе, произошло как-то спонтанно и странно… Не было ни проверок, ни испытательного срока…

Да, у меня были хорошие рекомендации с прошлых мест работы, и даже то, что моего последнего босса загребли спецслужбы, не отразилось на моем резюме, так как, по официальной версии я обеспечивал безопасность младшего сына босса и в момент его задержания находился в Швейцарии… И не важно, что я принимал не только непосредственное участия в его задержании, но и сам разрабатывал план штурма его секретного логова.

После изъятия документов из сейфа криминального авторитета Ахбарова Валида, полетели головы и не простых граждан, а очень высокопоставленных лиц, занимающих государственные посты в различных министерствах и ведомствах. И, чтобы обезопасить меня, мое руководство быстро пристроило меня на «новую службу» … А может это мнимая забота? Может таким образом от меня хотят избавиться? Ведь не все, кто замешаны в теневых схемах продажи оружия, понесут реальное наказание, некоторые просто пошли в отставку и остаются на свободе. А ведь дружбу и просто общение между влиятельными людьми никто не отменял. Меня спокойно могли рассекретить мои же коллеги, даже не подозревая, что подписывают смертельный приговор.