Галина Колоскова – Возвращение невесты принца (страница 14)
Анна подставила лицо ласковому солнцу. Оказаться в этом месте вместо промозглой пасмурной Москвы было прекрасным подарком от неизвестных доброжелателей, отвечающих за её сон. Она отдалась приятным ощущениям, ловя каждой клеточкой тела мгновения нечаянного блаженства.
— Как я люблю тебя, жаркое солнце. Как обожаю тебя, ворчливый океан, — шептала Анна слова тем, кому никогда и ни за что не изменила бы, будь на то её воля.
Из упоительного забытья блондинку вывела мужская рука, мягкой горячей тяжестью лёгшая на худенькое плечо. Она взвизгнула от неожиданности и обернулась туда, где ещё минуту назад никого не было.
Матис навис над Аней смуглой глыбой голого торса, с улыбкой, разглядывая испуганное лицо невесты без капельки макияжа. Он не пытался успокоить, да она и сама буквально через секунду взяла себя в руки.
Умиротворённой прекрасным пейзажем девушке не хотелось ругаться или спорить. Воздух небольшого острова был буквально пропитан расслабляющей ленью и сладостным томлением. Хотелось упасть на шелковистый песок, раскинув руки, и лежать так, не шевелясь, хоть вечность.
«Это мы уже проходили», — она улыбнулась мыслям об отдыхе на песке.
Но и принц в этот раз не был полностью раздетым. Длинные шорты до колен прикрывали мускулистые волосатые ноги, голую грудь так же покрывала чёрная растительность, как и крепкие руки. «Чистошерстяной, как сказала бы мама», — рассмеялась будущая принцесса.
Смех, словно тонкий радостный звон колокольчика, разнёсся над безмятежной тишиной острова. Любой звук, произнесённый в сказочном месте, становился красивым, призывая любить в себе всё и лелеять. «Если остаться здесь жить, можно впитать все грехи человечества».
— Гордыня в меня уже пробралась, — ответила Аня вслух собственным мыслям.
А вот Матис, как и в прошлый раз, не сказал ни единого слова.
— Опять молчишь?— Она вздохнула.— Видно, говорить со мной тебе не о чем.
Он покачал головой в знак несогласия, присел на корточки и начертал на песке пальцем несколько слов: «Мы находимся на моей земле, но в твоём сне». Затем сравнял песок и нацарапал: «Я не могу разговаривать, не выдав этого места колдунам».
Принц насупил брови, изображая злость. «Не все из них служат нам. Ты подвергнешься опасности, а я не сумею тебя спасти». — озабоченность на смуглом лице красавца была натуральной. Он продолжил писать, тут же стирая слова: «У нас всё не так, как у вас. Я накажу их, но это будет потом. Во снах и видениях хозяева маги, а не смертные».
— Мне тоже нельзя говорить?— забеспокоилась Анна об оставшихся в квартире родственниках.
«Тебе можно: это твой сон», — успокоил её брюнет. «Ты вчера отказалась поговорить в нормальном месте».
— Так это было приглашением, а не приказом?! — возмутилась гордячка.— У нас устраивают свидания по-другому.
«А у нас так! Привыкай жить по моим правилам!» — тут же начертал он. Брови мужчины сошлись в одну линию, на этот раз он не играл. Слова стремительно рвали песок: «Я господин твой, ты должна подчиняться!»
— Вот этого ты от меня не…
Возмущение Ани было прервано поцелуем — грубым, настойчивым, властным. Её тело сжали объятия, голову запрокинули. Чужой язык с силой раздвигал губы, прорываясь в рот. Принц плотно прижал к груди опешившую от наглого напора блондинку.
«Моя, ты моя!»
Она услышала его мысли и растерялась, впервые почувствовав в себе заложенную от рождения магию. Это место стало пугать не меньше власти над её телом пришельца из другого мира. Анна собрала все силы и оттолкнула Матиса, перед этим укусив за губу.
— Еще не твоя! — прокричала она, освободившись из плена рук хозяина острова.— Я не принадлежу никому, кроме родителей! И не надо меня вот так по-хамски лапать.
Нюта со злостью пнула песок и окутала белым облаком пыли себя и мужчину.
— Научись вести себя с земными женщинами по-человечески!
Матис надменно смотрел на строптивицу горящим взором. Желваки двигались на широких скулах, плотно сжатые челюсти буквально скрипели. Раздутые ноздри с силой втягивали солёный воздух, выдыхая горячий пар. Но эмоции всего на секунду выдали ярость принца: он мгновенно нацепил маску полного безразличия, плюнул себе под ноги и, развернувшись, пошел вдоль берега прочь.
— Вот и поговорили?— крикнула Аня.— Не удивляясь увиденному. Мало ли что приснится.
— Стоило устраивать встречу здесь?— Она, задавая вопросы, искала глазами, чем можно запустить в спину нахала.— Или этот райский уголок ты привык использовать вместо спальни?
Блондинка схватила попавший под руку гладкий камень величиной с кулак и с силой впечатала в плечо уходящего. Но самовлюблённый наглец никак не отреагировал на удар и ни разу не обернулся.
Анна резко открыла глаза, словно вытолкнутая из места, где нанесла обиду хозяину. Пряный, наполненный солнцем воздух сменил аромат роз в тёмной комнате. Сердце гулко колотилось, раздираемое обидой. «Кем этот болван себя возомнил?»— негодовала она. Хотя ответ был очевидным.
Блондинка отбросила в сторону подушку. Переполнявшая душу злость требовала немедленного выхода. «Кем я являюсь сейчас для него? Предметом вожделения, утолив страсть, к которому он очень быстро потеряет интерес?»
Она подспудно понимала, что не сможет противостоять принцу вечно, как не сумеет отказаться от навязанного замужества. Его маги действительно могли силой забрать её в другой мир и сделать там бесправной пленницей, выполняющей детородную функцию. А что станет с оставшимися в этом измерении мамой и Андреем? Кто защитит их от нечисти, что начала охоту на семью?
Аня вышла на кухню, выпила из холодильника стакан чистой воды и, сполоснув лицо над раковиной, приняла единственно правильное решение: нужно договариваться. Вести переговоры она умела. «Как там поётся в старой песне о главном? Никуда не денешься, влюбишься и женишься, все равно ты будешь мой? Про "женишься" и "не денешься"— это скорее обо мне, а вот про "влюбишься"… Это единственная возможность остаться для него интересной на долгие годы!»
Блондинка закрыла дверь в свою комнату, включила свет и принялась разглядывать себя в настенное зеркало. Она крутилась, поворачиваясь то одним, то другим боком, потрогала упругую выпуклую попу, помассировала небольшую грудь, задрала вверх кончик носа, с критичным выражением лица осмотрела слегка оттопыренные уши, зубы и, в общем-то, осталась довольна увиденным.
— Очень даже ничего, если немного поработать в тренажёрке над телом и у косметолога поколдовать над лицом, — вынесла она вердикт шёпотом. — Девочка Нюта, двадцать девять годиков, вполне готова к борьбе за светлое будущее!
Выключив свет, она упала на постель, разбудив невозмутимо дрыхнущего кота. Анна зарылась носом в пушистый, тёплый живот любимчика, придерживаемая мягкими лапками за голову, и испросила у него совета, но обращаясь к тому, кто всё видет:
— Как стать такой же невозмутимой, как Пуся? Помоги, научи, наставь на путь истинный!
Глава 6.2
Квартира, наконец, погрузилась в полную тишину. Спали все её обитатели. Марина во сне общалась с мамой, восседая на мягком покрывале с полной экзотических фруктов корзиной на ярко-зелёной поляне. Её дочь купалась в море у берегов солнечной Греции, ныряя голышом с друзьями с борта небольшой арендованной яхты в тёплые волны. А сын воевал, острым мечом нещадно рубя врагам головы, восседая верхом на мощном вороном жеребце. Чувствовал он себя при этом не грозным воином, а консервой, наглухо запакованный в стальные доспехи.
В зале стучала о деревянную раму плохо прикрытая форточка, за окном в темноте истошно орал чем-то всполошенный ворон, но эти звуки жильцы квартиры сто сорок пять пятьдесят четвёртого дома уже не слышали.
Спали все, кроме той, что пыталась пробраться сквозь стены, шипя от жуткой боли и кляня на чём свет установленную Ильтой защиту.
Анна проснулась на удивление бодрой, с аппетитом поела, принарядилась, накрасилась и с чувством полного удовлетворения отправилась на работу. Она решила поступать зеркально действиям Матиса: улыбаться в ответ на его улыбку, не обращать внимания, когда он безразличен, и ни в коем случае не отвечать на звонки, общаясь исключительно посредством переписки.
После трёх безуспешных звонков в течение дня Бобров сподобился написать поздним вечером: «Что делаешь? Почему не берёшь трубку?» Сразу с места в карьер без «доброго вечера» или «здрасте», никаких тебе «дорогая» или «прости за ночное недоразумение».
«Была очень занята»,— так же коротко и по существу отвечала Нюта.
«Может, всё-таки встретимся?» — сделал он очередную попытку поговорить.
«Сейчас не могу, — отнекивалась она и добавила в подробностях: — Очень устала и пахну как табун лошадей. Мечтаю забраться под душ и поесть. Возвращаюсь домой после тренировки».
«Всё это можешь сделать у меня», — настаивал мужчина.
«Нет, не могу. Мы с тобой почти незнакомы»,— отказалась блондинка, справедливо решив, что единичный секс не даёт права считаться близким знакомым.
После этих нескольких фраз Матис замолчал — ни тебе уговоров, ни извинений, а Аня ликовала, врубив на всю громкость любимую группу Queen, отстукивая пальцем одной руки по панели в такт песни и подпевая Меркьюри. Пусть так, всего в несколько слов, но властный себялюбец начал проявлять к ней интерес.