Галина Колоскова – "Хороший муж". После измены (страница 2)

Сергей заходит на кухню, открывает холодильник и достаёт бутылку пива.

— Устал как собака, — говорит, откручивая крышку. — После поездок к родителям всегда вымотан, словно вагон железа разгрузил. Хорошо, что завтра выходной.

Он подходит ко мне сзади, обнимает за талию, прижимается губами к шее. Раньше от его прикосновений по коже бежали мурашки. Сейчас напрягаюсь, становлюсь каменной. Его губы кажутся обжигающе горячими, а запах парфюма, который всегда любила, — удушающим. ««Вагон с железом» был сексом с молодой и горячей, раз так устал?»

— Ты вся зажатая, Ксюш, — он отпускает меня. — Мама тебя так достала?

Быстро соглашаюсь:

— Да. Сегодня Надежда Петровна была в ударе.

— Не обращай внимания. Ты же знаешь, она всегда и со всеми такая. На самом деле мама тебя любит.

Бормочу чуть слышно под нос:

— Представляю, как выглядит её «нелюбовь».

Он говорит общие, заученные фразы. Не смотрит мне в глаза. Отходит к столу, глотает из бутылки. Мне кажется, он делает это слишком быстро, будто хочет скрыть за стеклом лицо.

«Он лжёт», — голос в голове звучит настойчиво громко. «Он догадывается, что дело не в его матери. Знает, что ты что-то поняла». Кромсаю овощи на салат, как придётся. Вместо них на доске мог лежать…

— Мам, ты ничего там не спалишь? — кричит Игорь из гостиной, прерывая безумные мысли. — Пахнет горелым.

Вздрагиваю. Торопливо переворачиваю котлеты. Одна из них разламывается пополам. Сергей замечает это.

— Эй, полегче, — говорит с лёгкой усмешкой. — Это не манекен с одеждой, которую нужно перекроить.

Дебильная шутка падает в тишину. Не отвечаю. Кладу котлеты в тарелку, салат в миску и несу в столовую.

Ужин проходит, как всегда в нашей семье. Игорь что-то оживлённо рассказывает о новой онлайн-игре, а мы с Сергеем молча киваем. Я не могу есть. Протыкаю вилкой перекрученный в мясорубке кусок мяса. Разглядываю его, а сама вижу чёрный волос на подголовнике. И серьгу.

— Ты совсем ничего не ешь, — замечает Сергей. — Поешь хоть немного.

— Не хочу, — отрезаю, борясь с тошнотой. — Не лезет.

— Может, заболеваешь? — он смотрит на меня с искренним участием. Или это маска? Спектакль? Роль? Сколько лет он играет в «хорошего мужа»?

— Устала, и всё, — поднимаюсь из-за стола и отношу тарелку с нетронутой едой к раковине.

Пальцы сжимаются в кулак, где уже нет серёжки, но её призрачная тяжесть всё ещё давит. Мне нужны доказательства! Отрицательные или положительные — уже неважно. Любые, что остановят этот ад неопределённости.

Иду в душ. Горячая вода должна расслаблять, но она лишь усиливает тревогу. Каждая капля, ударяющая по коже, словно нашёптывает: «Измена. Измена. Измена…»Я смотрю на светлые волосы облепившие острые скулы. На стройное, загорелое тело, отражающееся в запотевшем от пара зеркале. Оно знакомо ему до малейшего изгиба, до последней родинки. Этому телу, он предпочёл другое? Она моложе?

Возвращаюсь в спальню, Сергей уже спит. Или делает вид, что спит? Он лежит на спине. Дыхание ровное, глубокое. Его телефон лежит на тумбочке с противоположной от меня стороны кровати.

Сердце колотится с такой силой, что кажется, он должен его услышать. Я замираю, вслушиваясь в тишину, в попытке распознать малейший признак притворства. Ничего. Только его дыхание и бешеный стук в моих ушах.

Делаю шаг. Потом другой. Ковёр глушит шаги. Я как вор в собственном доме. Протягиваю руку. Пальцы дрожат. Беру смартфон. Не думала, что он настолько тяжёлый, холодный. Крадусь в ванную комнату, запираюсь на замок и сползаю на пол, прижавшись спиной к холодной двери.

Экран телефона светится в темноте. Ввожу код — день рождения Игоря. Он не менял его. Глупое, иррациональное чувство облегчения на секунду согревает душу. «Он тебе доверяет», — шепчет голос надежды.

Я открываю мессенджеры. Прокручиваю чаты. В основном работа. Коллеги, клиенты, подрядчики. Ничего! Ни одного подозрительного слова. Ни одного сердечка. Ни одного комплимента.

Проверяю звонки. Недавние вызовы — работа, клиенты, его родители, я. История чиста.

Соцсети. Он редко ими пользуется. Несколько лайков на посты друзей, на новости нашего бизнеса. Ничего личного. Ни одной новой подписчицы с черными волосами.

Листаю, листаю, и с каждой чистой страницей во мне растёт не облегчение, а ярость. Он слишком осторожен, хитёр, всё удаляет. Чистота — не доказательство его невиновности, а наоборот! Он знал, что я могу проверить и подготовился.

Сижу на холодном кафеле и трясусь от бессилия. Слёзы подступают к горлу, но я не позволю себе реветь. Плач — это для жертв. А я… я ещё не знаю, кто я. Жертва? Или следователь?

Возвращаю телефон на тумбочку точно в то положение. Сергей даже не шелохнулся.

Укладываюсь на край кровати, стараясь до него не дотрагиваться. Между нами теперь целая пропасть. Её нельзя измерить в децибелах стука моего сердца. Только в граммах веса серёжки и в длине чёрного волоса.

Лежу без сна. Гляжу вверх. Трещина появилась не в потолке, а в моей жизни. И я чувствую, как с каждым часом, с каждой минутой эта трещина расходится, превращая мою уютную, надёжную реальность в груду битого стекла. И я сейчас — его осколок. Острый, опасный и очень одинокий.

Глава 2

Утро понедельника встречает солнечным светом. Я не спала почти всю ночь. Голова гудит, веки налиты свинцом, но внутри — холодная концентрация. Как у хищника перед охотой. Меньше всего хочу быть идиоткой, не знающей об увлечении мужа. Сколько раз успокаивала подруг, оказавшихся в подобной ситуации. Их всхлипывания в ответ на мои утешения. И белую зависть, что мне повезло: Сергей — «хороший муж».

Теперь мой собственный мир сузился до одной задачи: найти ЕЁ!

Пока Сергей принимает душ, стою у нашего большого гардероба и делаю то, чего не делала никогда, — изучаю его одежду. Провожу ладонью по рубашкам, висящим стройными рядами. Белые, голубые, синие в тонкую полоску. Все чистые, выглаженные. Ни пятен помады, ни следов чужих духов. Я наклоняюсь, принюхиваюсь. Только знакомый запах дорогого стирального порошка и его одеколона. Ничего чужого, но как быть с кричащей внутри интуицией?

Это не облегчение. Разочарование. Мне нужна зацепка! Любая.

— Ищешь галстук? — его голос за спиной заставляет вздрогнуть.

Делаю шаг назад, ударяясь головой о полку.

— Нет. Так… — потираю затылок. — Проверяю, не завелась ли моль.

Он смотрит на меня с удивлением, завязывая полотенце на бёдрах. Капли воды блестят на волосках груди.

— Моль? В нашем-то доме? Ты что-то странная второй день, Ксюш.

Он говорит это легко, без подтекста. Но мне слышится в его словах насмешка. Он знает, что я что-то ищу.

— Останься сегодня дома, выспись нормально, ладно? — он проходит мимо, хлопая ладонью по попе. Прикосновение с намёком обжигает.

За завтраком я молча пью кофе и составляю в уме список. Брюнетки в нашем ближайшем окружении… Их не так уж и много. Три женщины, чьи образы горят в мозгу аварийным табло.

Первая: Алиса.

Моя лучшая подруга. Партнёр по бизнесу. Мы открыли нашу дизайн-студию «А&К» почти десять лет назад, с нуля. Вместе проходили через всё — через провальные коллекции, капризных клиентов, безденежье. Мы плакали и смеялись вместе. Она знает обо мне всё. И я о ней. Алиса яркая, порывистая, с неизменным высоким гладким хвостом цвета воронова крыла. Она всегда носит чёрное. Её стиль — вызов. Её улыбка — оружие. Она обожает Сергея. Всегда говорила, что он — эталон мужчины. «Тебе повезло, Ксенька! Держись за него». А может, это был не совет, а предупреждение?

Вторая: Марина.

Жена Алексея, лучшего друга Сергея. Мы часто отдыхаем вместе, ходим в гости. Марина… спокойная. Уютная. У неё тоже длинные, чёрные волосы, обычно собранные в небрежный пучок. Она домохозяйка, воспитывает двух дочек. Говорит тихо, улыбается сдержанно. Она кажется человеком не от мира сего, погруженным в детей и домашние заботы. Но ведь именно в тихой воде черти водятся? Может, её скромность — лишь маска? А под ней скрывается страсть, которую ищет мой муж?

Третья: Вика.

Новенькая. Молодая дизайнер, нанятая полгода назад. Талантливая, амбициозная. И у неё густейшие, смоляные волосы, которые она носит распущенными вдоль спины. Они всегда выглядят идеально. Длинные, тяжёлые, блестящие. Именно такой волос я и нашла. Вика смотрит на Сергея с открытым восхищением. Ловит каждое его слово. Я всегда списываю это на возраст и профессиональный пиетет. А теперь?..

Отпиваю глоток остывшего кофе. Горький вкус бодрит. Галерея подозрений готова. Теперь нужно начать расследование.

Еду на работу. В студии царит привычный творческий хаос. На манекенах —платья в стадии полуготовности, на больших столах разложены выкройки и образцы тканей. Воздух пахнет краской, кофе и новыми идеями. Обычно это место заряжает меня энергией. Сегодня каждый звук режет слух, каждый взгляд кажется оценивающим.

Алиса уже здесь. Она что-то объясняет двум швеям, энергично размахивая руками. Увидев меня, замирает. Красивое лицо озаряется широкой улыбкой.

— Ксюш! Наконец-то! Я уже начала волноваться. Как юбилей? Надежда Петровна, как обычно, осыпала тебя «комплиментами»? — она подходит ко мне и по привычке целует в щёку. Её духи — резкие, восточные, с нотками пачули — сегодня кажутся мне навязчивыми и враждебными.

— В своём репертуаре, — отвожу взгляд, делая вид, что роюсь в бумагах на столе.