Галина Колоскова – Мой личный ад (страница 6)
– Я и говорю, чего мечтать, если возможности ограничены?
Ухмылка не сходила с губ хладнокровного вершителя судеб. Давно не разговаривал по душам с молодым поколением. Тем более с упрямицей, которую кидало из крайности в крайность.
– Можем купить тебе часть луны. Там вроде продают участки. Станешь космонавтом, слетаешь, высадишь огородик.
Она растерянно хлопала ресницами. Не думала, что злой чёрт умеет шутить. Или это стёб над мечтами дурочки?
– Огородики не про меня. Я миры хочу покорять…
– Ты сначала построй хоть один. Самый маленький, но свой. В голове своей разберись. Там полный бардак!
Он встал, потянулся, размышляя отправиться в спальню или посмотреть фильм.
Ада открыв рот смотрела как играют мускулы под футболкой и на кубики на открывшемся прессе. Вот у кого со спортом всё в порядке и мозги на месте. Пальцы сжались в кулак от желания прикоснуться к загорелой коже.
– Я пошутила!
– Я тоже! Учиться будешь, как миленькая… – Он скривил губы. – Всё что могу обещать в качестве поблажки: разрешу выбрать самой, где и на кого. Космонавтику выкинь из головы. Твоё место рядом со мной, а я точно на Марс не собираюсь!
Она тяжело вздохнула.
– Вот и поговорили… – Оставался последний аргумент: – Я училась на тройки. У меня рассеянное внимание.
Пробить толстую броню родственника не удалось.
– Ничего. Подлечим. Подтянут репетиторы, и поступишь на платной основе.
Она открыла рот для очередного возражения, но тут же закрыла.
Паша с высоты роста грозно смотрел на распоясавшуюся пигалицу.
– Ты доброту за слабость не принимай! Я дал план на ближайший год. Прими к сведению и готовься исполнить! – грозный взгляд исключал любую возможность свинтить с предложенного курса. – Тунеядку, под своей крышей не потерплю!
Ада с тоской взглянула в иллюминатор. Чего ждала? Что сможет делать что захочет под крылом богатого дядюшки? Хоть собакой вой. Растоптанные надежды. Совсем не об этом мечтала, слушая сказки мамы о богатой московской жизни. Они пролетали мимо, как облака за бортом самолёта.
В глазах появились слёзы. Душу переполняла жалость к себе любимой. Мама не увидит, какой умной, поневоле послушной девочкой она скоро станет. Мама вообще ничего не увидит и ради чего?
Взгляд исподлобья на монстра, что живым постаментом для совести стоит напротив. Она раздражённо фыркнула. Скала гранитная. Не шелохнётся же! Даже воздушные ямы на пути его самолёта разбегаются в стороны.
Павел не отходил, читая навязанную провинциалку, как открытую книгу. Девочка умная, но не привыкла доводить хоть что-нибудь до конца. С тараканами в голове, а у кого их нет? Отчаянная мечтательница, а кто в её годы не хочет с неба звезд? Конечно, с космосом она застряла на уровне шестилетнего мальчика…
Он сжал подбородок пальцами, решая, как поступить с ней в первую очередь. Попытку стать мажоркой пресечёт на корню, но что делать с собой? Даже сейчас его тянуло к избалованной Мариной девчонке…
Глава 5
Москва встретила льющим как из ведра дождём.
Самолёт сел ровно за минуту до того, как разверзлись «хляби небесные». Осень решила напомнить о себе зябкой прохладой; ледяным ветром, бросающим пригоршни воды в лицо; и яркими листьями, сбившимися в островки на мгновенно появившихся лужах.
Ада ёжилась, застыв перед первой ступенькой трапа.
Чуть сбоку, за спиной, стояла стюардесса в идеально подогнанном костюме алого цвета с белой отделкой. Тяжёлый взгляд сверлил спину пигалицы. Она точно не запала в душу красивой брюнетки, а наоборот.
Опасение, что может получить толчок в спину, заставило вцепиться в прикрытую козырьком часть поручней. Прорезиненная лестница щедро поливалась водой. Желание сбежать из богато отделанного салона разбилось о непогоду. Её первый полёт закончился благополучно, но всё равно было страшно.
Внизу ждали телохранители. Капюшоны курток натянуты ниже глаз. Ноги на ширине плеч. Пальцы сжаты в кулаки. Мокрые истуканы с невозмутимыми лицами.
Она бросала косые взгляды на чёрное небо. С детства панически боялась молний. Бурчание под нос в попытке успокоить себя.
– По ком плачешь, Москва? Боишься моего приезда? – Небо вздрогнуло, словно в ответ, протянувшись к ней жёлтыми щупальцами плазмы. Ада попятилась назад, пока не упёрлась спиной в стенку. – Ну и пофиг! Примешь, куда ты денешься.
Паша разговаривал по телефону, взорвавшемуся звонками, стоило самолёту коснуться взлётной полосы. Мощная фигура, словно скала в ореоле яркого света.
– Не переживай, Демид. Сделаем всё в лучшем виде. Главное, что она жива. Чёрное море не настолько большое. Вычислим!
Тут же новый звонок.
– Да, Давид. Всё нормально. Не обошлось без нюансов, – он рассмеялся. – Дикие люди эти беспредельщики. Придётся вернуться, раздать долги. Перетру с нужными людьми и соберу ребят. Завтра порешаем, как лучше… – Он взглянул на профиль застывшей у выхода блондинки. – Ты был прав. Мой личный Ад в юбке! – Ухмылка на губах и уверенное: – Будем воспитывать.
Он заблокировал телефон и направился к выходу. Насмешливый взгляд на пигалицу, шатающуюся на каблуках туфель, великоватых на пару размеров.
– Да, в таких и я бы не рискнул встать на лестницу.
Ада и без того ощущала себя чучелом на фоне красотки бортпроводницы. Вместо обещанной роскошной жизни второй день выглядит оборванкой.
– Могу дать поносить… – Она оттянула пиджак, висевший на худенькой фигурке как на вешалке: – Одежду тоже! – Кивок назад с недовольством во взгляде: – Не получилась из меня стюардесса.
Паша с ухмылкой подхватил ворчунью на руки. Туфли со стуком упали на пол. Нога в брендовом ботинке откинула их в сторону. Брюнетка едва успела отпрыгнуть. В чёрных глазах мелькнула ревность.
В серых, полное безразличие. Миллиардер от криминала не испытывал чувств к летающей официантке.
– Не мой фасон, – иносказательное относилось не только к обуви.
Паша быстро сбежал вниз. Ада становилась привычной ношей.
Она уже не смущалась, по-хозяйски обхватив мощную шею. Небритый подбородок не больно корябал щёку.
Ада провела ладонью по заросшей щеке. Приятное покалывание.
– Кое-кому не помешает побриться.
Спаситель закрыл глаза, ощущая кожей тонкие пальчики. Тепло из груди опустилось пульсацией к паху.
– Брутальные мужики носят бороды, – просветил хриплым голосом.
– Фу, дровосеки! – она задержала руку чуть дольше, прислушиваясь к ощущениям. Сладко тянущая спираль сворачивалась внизу живота. Волновал запах, голос, даже суровость красивого, взрослого мужчины.
Павел осторожно коснулся губами пышных волос. Аромат лесных ягод и свежести. А ещё Ада пахла невинностью. Он закрыл глаза, на секунду потеряв контроль. Палец коснулся гладкой щёчки. Как она может быть девственницей, если он лично лишил её?
Чёрный Мерседес осторожно остановился в трёх метрах от трапа. Никаких брызг из-под колёс под ноги босса.
С одежды на кожаное сиденье натекли лужицы. Пряди волос свисали на плечи мокрыми лентами.
– Да что же мне так не везёт? – Ада пересела ближе к сухому сидению Паши. – Думала принцесса на ручках, оказывается, мной прикрывались.
Он хлебнул из бутылки воды, прежде, чем уставиться на подопечную.
– Ты когда-нибудь бываешь довольной?
Грубый окрик показался обидным. Её на самом деле кидало из крайности в крайность, но она ничего не могла с собой поделать.
– Конечно. Петь охота, а я на нервах. Маму убили на моих глазах. Деда убили. Меня забрали в бордель и подарили дяде… – Мелкая дрожь била худенькое тело. – Везли в машине полной оружия, пытались убить… – Голубые глаза на мокром месте. – Продолжать?
У Паши ни одна жилка не дрогнула. Он продолжал пить мелкими глотками.
– Не надо. Я понял. Возражу против родства. В нас нет ни капли общей крови! – Железные пальцы с противным скрежетом закручивали жестяную крышку. – Тебя нужно показать психиатру. Тёма, поищи в аптечке успокоительное, – короткий приказ телохранителю.
Наполовину пустая бутылка точным движением заброшена назад в бар. Стекло со звоном ударило по металлу.
Ада вздрогнула, а он продолжил:
– Возможно, придётся положить на пару недель в психушку. Если не прекратишь жалеть себя.
Она трясла головой с видом побитой собаки, совсем как полдня назад.
Паша закрыл глаза. Откинулся на спинку дивана и вытянул ноги.
Напуганная пигалица немногим лучше обнаглевшей. Но хоть несколько минут посидеть в тишине.