Галина Колоскова – Бывшие. Голос из прошлого (страница 2)

«Зашла по делу, – думаю я. – Наверное, передала что-то от отца».

Иду в кабинет. Мне нужно забрать документы и бежать, чтоб успеть на приём. Переступаю порог. И замираю.

Сцена, развернувшаяся передо мной, врезается в душу ударом ножа, подтверждая полученные ранее сообщения от анонима. Королёв мне изменяет, а я не хотела верить. Мои документы лежат на краю массивного стола из красного дерева. За столом сидит Лёня. А, склонившись над ним, застыла Нора. Стройное тело изогнуто в неестественной, соблазнительной позе. Ярко накрашенные губы находятся в сантиметре от его губ. На его шее след от помады. Её рука по собственнически лежит на его плече. А он её не отталкивает.

Время останавливается. Звук, который вырывается из моей груди, даже нельзя назвать криком. Это стон разбивающегося вдребезги мира.

– Как вы могли… предатели!

Леонид резко отстраняется, отталкивая Нору. Его лицо искажается. Но это не раскаяние. Нет. Удивление. И… раздражение?

– Инна! Ты не так всё поняла! – его голос груб, в нём нет ни капли того тепла, к которому я привыкла.

Нора поправляет блузку, и на её губах играет едва заметная, торжествующая улыбка. Она не прячет её.

– Лёня, я же говорила… – шепчет она.

– Молчи! – бросает он ей, не глядя. Его взгляд прикован ко мне. – Инна, это не то, что ты подумала. Она потеряла равновесие.

Я издаю ещё один звук, на этот раз похожий на горький, истерический смех. «Потеряла равновесие». Отличная отмазка. Прямо как в дешёвых сериалах, которые мы с мамой смотрели по вечерам, смеясь над наигранностью актёров. Какая ирония судьбы. Смеяться мне вовсе не хочется.

– Я готов простить тебя, – вдруг говорит Леонид, и в его тоне сквозит неподдельное высокомерие. – Но и ты войди в положение. Успокойся, и я всё объясню.

«Он готов меня простить?» Фраза, повисшая в воздухе, отравляет его. Он готов меня простить за то, что я застала его с другой женщиной? Великодушие предателя зашкаливает.

Я не хочу ничего слушать. Слишком больно. Нет сил кричать, возмущаться, да и что толку? Делаю шаг вперёд, хватаю со стола свои документы. Бумаги мнутся в дрожащей руке.

– Инна, вернись! – слышу я его голос, слегка потерявший самоуверенность.

Но уже не могу здесь находиться. Воздух отравлен. Вылетаю из кабинета. Лифт. Бью рукой по панели. Нужно вызвать лифт. Но я не могу ждать. Высокие стены давят. Бросаюсь к лестнице.

Бегу вниз по бесконечным пролётам. Стук каблуков отдаёт оглушительным стуком в висках. Слёзы текут по лицу ручьями. Ничего не вижу перед собой.

Сверху доносится его голос, эхом разносясь по лестничной клетке:

– Инна! Вернись! Я готов простить тебя и всё объяснить!

А в ушах, поверх его криков, звенит тихий, ядовитый шёпот Норы:

– Ты всё правильно оценила. Лёня понял, что полюбил не ту подругу. Он женится на тебе из жалости, а спать будет со мной!

Я не чувствую рук, ног, не вижу куда бегу, делаю всё на автомате. В голове, как вспышки молнии, возникают осколки прошлого. Вот почему Нора так легко порвала со своим парнем. Вот почему постоянно заводит разговоры о Лёне. «А Лёня что сказал?», «А куда вы с Лёней ходили?», «А Лёня любит это…». Она знает его расписание лучше, чем я. Знакомит его с нужными людьми. У них роман. Долгий, тщательно скрываемый роман.

И Леонид не просто так предлагал сыграть свадьбу осенью. «Давай не будем торопиться, всё должно быть идеально». Он уже не рад, что связался с провинциалкой. Его родителя смотрят на меня, как неудачную сделку их сына. А Нора – москвичка, из хорошей семьи, дочь его бизнес-партнёра. Идеальная партия для перспективного предпринимателя.

Правильно сказал мой бывший одноклассник, первая любовь, приезжавший за неделю до этого. Саша умолял меня не выходить замуж.

«Мажор тебя обязательно предаст, Инна, – говорил он. – Я знаю, что Королёв тебе изменяет. Могу это доказать».

Я тогда рассмеялась ему в лицо. Назвала ревнивым неудачником, не желающим смириться с моим счастьем. Отправила его восвояси, упиваясь праведностью и верой в жениха.

«Он был прав, принц не для дурочек, – думаю, глотая свежий, но не остужающий душу воздух. – Вселенная решила поставить надомной жестокий эксперимент, и я его с блеском провалила».

Останавливаюсь, опираясь о холодную стену соседнего здания. Меня начинает трясти. Не от холода. От осознания правды. Всё, во что я верила, всё, что любила, оказалось ложью. Глупой, пошлой, банальной ложью.

И самое ужасное, что в этот момент, сквозь боль и унижение, пробивается чёрный, едкий сарказм. Ну конечно. Конечно, он «готов мне простить». Простить то, что я помешала его развлечению с моей лучшей подругой. Какое великодушие, ваше высочество. Мне, провинциальной дурочке, остаётся пасть ниц и благодарить за такую милость.

Я вытираю слёзы тыльной стороной ладони и поднимаю голову. Солнце уже не кажется таким ярким, как час назад. Небо не такое голубое. А принц из сказки… он так и остался в той сказке. Где ему самое место.

Глава 2

Инна

Возвращаться в офис отца Норы – все равно, что добровольно засунуть руку в уже включённую мясорубку. Коллеги знали, но молчали. Наслаждались обманом, ожидая, когда можно будет вытереть ноги о выскочку из ниоткуда. Представляю их лица: сладкую, притворно-сочувствующую улыбку Норы и её отца. Их взгляды, полные торжествующей жалости. Нет уж, спасибо. Этого унижения мне хватит на всю оставшуюся жизнь!

Москва, ещё вчера казавшаяся городом возможностей и счастья, сегодня давит бетонными стенами небоскрёбов. Воздух густой от выхлопов и чужих успехов. Каждый звук, каждый знакомый поворот улицы напоминает о нём. О нас. О том, чего больше нет.

Единственный выход – бежать. Бежать далеко и надолго. Забыть всё, как страшный сон. Есть только одно место, где можно спрятаться, когда тебе двадцать три года и весь мир ополчился против тебя. Дом.

Слово «дом» звучит в голове как заклинание. Оно ещё не обросло горькими ассоциациями. Оно тёплое, как мамины пироги, которые она пекла по выходным. Я цепляюсь за этот образ, как утопающий за соломинку.

Не отвечаю на вызовы разрывающегося звонком смартфона. Сейчас я его ненавижу. Сим-карта с московским номером. В ней заключается вся моя прошлая жизнь. Его номер. Номер Норы. Наших общих «друзей», которые, наверняка, смакуют сейчас пикантные подробности моего позора.

Иду в первый попавшийся салон связи, покупаю новый номер и, не глядя, швыряю старую симку в уличный канализационный сток. Пусть сгниёт там, вместе с моими иллюзиями.

– Билет до Екатеринбурга, один, в плацкарт, – говорю я кассиру на вокзале, чужим глухим голосом.

Плацкарт. Ирония судьбы. Леонид настаивал, чтобы я летала первым классом, даже на короткие расстояния. «Ты заслуживаешь только лучшего, Инна». Ох, уж это «лучшее». Оно чуть не стоило мне рассудка.

Поезд тронулся, увозя меня из московского ада. Прижимаюсь лбом к холодному стеклу и смотрю, как за окном мелькают огни города, который я когда-то считала своим. Никаких слёз. Внутри ужасающая пустота, огромная и беззвучная, как космос. Я чувствую себя роботом-куклой, у которой вырвали все шестерёнки.

Три дня в поезде пролетают в не проходящем оцепенении. Я не читаю, не слушаю музыку. Смотрю пустым взглядом в окно на проплывающие мимо леса, поля, маленькие станции. Природа равнодушна к моей трагедии. И это успокаивает.

Ещё час на автобусе и вот он, мой родной городок на Урале. Небо здесь ниже, воздух чище, дышится легче. Пахнет сосной и угольной пылью. Я иду от вокзала пешком. Чемодана нет. Можно прогуляться до дома. На мне джинсы и блузка – единственное, что напоминает о прошлом.

Стучу в знакомую, облупленную дверь квартиры на первом этаже. Из-за двери доносится мамин голос:

– Кто там так поздно?!

– Мама, это я, Инна.

За дверью наступает тишина, а потом слышится торопливая возня, звук сдвигаемой щеколды. Дверь распахивается. На пороге стоит мама, Зинаида Петровна. В новом платье-халате, на лице – макияж, который обычно делает, собираясь в гости. Она растерянно смотрит на меня, на небольшую сумку в руках, заглядывает за спину. Там нет ни жениха, ни чемодана. Так же, как в её серых глазах отсутствуют радость и удивление. Есть шок, быстро перерастающий в холодное недоумение.

– Инна? Что ты здесь делаешь? У тебя же через неделю свадьба! У меня уже билет куплен в Москву! Я всему городу рассказала! – тонкий голос звучит резко, почти обвиняюще.

Переступаю порог. Квартира пахнет по-старому – котлетами, лавандовым освежителем и табачным дымом. Но что-то изменилось. На полке в прихожей висит чужая мужская куртка.

– Свадьбы не будет, мам, – говорю, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Я не готова мусолить подробности. Не сейчас и не с ней.

– Как это не будет? – она хлопает дверью и следует за мной в комнату. – Что случилось? Поссорились? Это ерунда, мириться надо! Ты что, с ума сошла, с таким женихом порвать!

Бросаю сумку на стул и поворачиваюсь к ней. В её взгляде я читаю не беспокойство за дочь, а панический страх. Потому, что придётся объяснять знакомым, почему её дочь, почти княгиня, вернулась в родное болото.

– Мы не поссорились. Всё кончено. Точка, – говорю я твёрдо, хотя внутри всё трепещет.

Мама смотрит на меня ещё несколько секунд, потом раздражённо вздыхает:

– Ладно. Деваться тебе некуда, это я понимаю. Но, предупреждаю, у меня своя жизнь. Не мешай.