Галина Калинина – Православной маме. В ожидании первенца (страница 1)
Анастасия Наумова, Галина Калинина
Православной маме: в ожидании первенца
Малая Церковь
Глава 1
Значение и цели христианского брака
Сам благослови обручение рабов Твоих и утверди еже от них глаголанное слово: утверди я еже от Тебе святым соединением: Ты бо из начала создал еси мужеский пол и женский, от Тебе сочетавается мужу жена, в помощь и в восприятие рода человеча.
Что такое любовь? Каждый из нас хоть раз в жизни отвечал для себя на этот вопрос. Но приближались ли мы в своих ответах к духовной сущности любви, той, которая неотрывна от брака? Чаще всего любовь представляется нам неким «кипением чувств», в то время как истинная любовь, по словам апостола Павла, означает совсем иное.
А ведь к такой любви мы и призваны, и полностью она может реализовать себя только в отношениях с одним человеком.
Ведь самым полным выражением любви друг к другу между мужчиной и женщиной всегда было супружество. «Любовь начинается в тот момент, когда я прозреваю его глубины, когда вдруг я вижу его сущность. Конечно, когда я говорю «я вижу», я не хочу сказать «постигаю умом» или «вижу глазами», но – «постигаю всем своим существом», – писал митрополит Антоний Сурожский (Блум). В браке Бог открывается супругу в иконе, образе другого супруга, и цель брака – это как постижение этого образа есть созидание этой иконы. Как это понять? В таинстве брака два различных существа, два человека соединяются в одно новое существо (двое во едину плоть), в котором не исчезают, не растворяются их личности. Но наоборот, брак помогает узреть в супруге затемненный образ Божий и своей любовью помочь супругу восстановить его. В браке происходит столь тесное единение, что двое оказываются способными зачать или создать новую жизнь, еще более отличную от них, хотя от них и происходящую – ребенка.
Конечно, не всякое соединение мужчины и женщины есть брак, хотя, как мы знаем, в результате тоже двое соединяются в «едину плоть», и может зачаться новая жизнь. Соединение ради удовлетворения своей похоти вне брака называется блудом, и духовные последствия его очень тяжелы и для мужчины, и для женщины.
Ни в одном другом человеческом союзе нет таких возможностей и таких препятствий для взаимного познания и любви, как в браке. Мужчина и женщина соединяются в браке, чтобы быть вместе, и это соединение, со-бытие есть взаимное обладание и постижение друг друга, в котором раскрываются все их силы и все их немощи. Это познание и обладание дается Богом как дар, но как всякий Божий дар, как дар веры, молитвы, дар любви требует от человека усилий по его сохранению и преумножению. Иначе источник любви в наших сердцах замусоривается и иссякает.
Ведь христианский брак не оканчивается с нашей земной жизнью, а продолжается в вечной. Конечно, там уже не будет потребности ни в телесной близости, ни в чадородии. Это все совершается здесь, это все дела «нынешнего века». Но любовь не прейдет. «Тайна сия велика есть», – писал апостол, и мы не знаем как будет выражаться любовь после Воскресения. Но Новый Завет учит нас, что брак наш настолько важен и спасителен, что приравнивается к Церкви, и так и называется в Писании –
На вопрос: «грех ли половые отношения?» христианство отвечает: тело само по себе не является грехом – Христос, воплотившись, освободил наше естество от рабства греху и освятил наше тело. Очень важно знать, что сами отношения между мужчиной и женщиной, как духовные, так и душевные и телесные, благословлены Богом, и в браке как в таинстве освящаются Им. Но человек пал, природа его повредилась грехом, а грех действует в нас как сила разделения, противления. В половых отношениях греховность нашего естества проявляется максимально, не потому что плохи сами по себе отношения, а потому что грех внутри самих мужчины и женщины, и проявляется между ними как разделяющая сила в момент соединения. Грех в половых отношениях
«Особенностью секса является то, что, будучи органически связанным с одним из высочайших божественных даров человеку, с даром любви, он именно поэтому является сосредоточием трагической двусмысленности, свойственной падшей человеческой природе. Действительно, с одной стороны, секс не только выражение любви; он сам по себе есть любовь. Но с другой стороны, он есть выражение <…> человеческой принадлежности к животному миру, радикальной раздробленности человеческой природы и жизни, потери им своей целостности. Два полюса и двигателя секса – любовь и похоть – безнадежно смешались, и невозможно отделить и изолировать одно от другого. <…>
Было бы ошибкой думать, что Церковь, осуждая секс вне брака и считая его вне брака «плохим», просто утверждает, что в браке он «хорош». Ибо суть дела в том, что – в браке или вне его – секс, в той степени, в какой он отождествляется с похотью, целиком принадлежит миру сему, чей «образ проходит», и который в своем теперешнем образе не наследует Царства Божия. <…>
Если секс запрещается вне брака и разрешается в браке, то именно потому, что брак – несмотря на свое искажение в падшем мире – принадлежит к более высокому видению, способен войти в Царство Божие, в то время как простое удовлетворение человеком своих «естественных» порывов и страстей – естественное и «функциональное», как это может показаться, – не только не принадлежит к такому уровню, но в конечном счете ведет к его разрушению и таким образом оказывается «против природы». <…>
И именно по этой причине Церковь осуждает, как поистине демонические, те идеи и направления, которые <…> призывают к сексуальному освобождению. Если секс – его понимание и придаваемое ему значение – всегда был для Церкви «пробным камнем» всей человеческой нравственности, то это не из-за болезненного и тайного обуяния плотью, как в наше время многие думают: в действительности болезненность и тупая одержимость становятся все больше и больше отличительным признаком «освобожденного секса», всяческих попыток сделать секс единственным содержанием человеческой жизни и любви. Наоборот, это связано со знанием Церковью истинной природы человека и его истинного призвания, с ее знанием того, что такое «освобождение» в конечном счете ведет к полному рабству и, таким образом, к его саморазрушению как человека»[2].
Церковь благословляет соединение мужа и жены в таинстве венчания. Библейский идеал брака, данный в заповедях Моисею, касается всех людей независимо от их вероисповедания или, для христиан, степени их воцерковленности. Поэтому древняя Церковь признавала и не «перевенчивала» христиан, состоявших до обращения в языческом или иудейском браке. Совершенно ошибочно считать, что невенчанный брак не является браком и тем более, как иногда приходится слышать, является блудом[3].
Люди, любящие друг друга и желающие быть вместе навсегда, нести ответственность друг за друга и осуществить свое единение, свою любовь в детях, участвуют в тайне брака даже тогда, когда не знают ничего о таинстве брака и о Христе. Если они объявляют о своем решении обществу и регистрируют свои отношения, то их брак, уже начавший совершаться, получает статус гражданского. Если же они в вере осознали всю глубину своих отношений и решили закрепить свое единение Божиим благословением, то Церковь в таинстве венчания благословляет их брак, призывает благодать Божию, возводя его на другой уровень, наполняя брак смыслом Креста и Воскресения, взаимного причастия Телу и Крови Господа Иисуса Христа. Церковь благословляет брак как духовно-душевно-телесное единство, в котором главными становятся взаимная любовь, обращенность супругов к Богу, со-чувствие и со-страдание.
Другими словами, в браке двое преодолевают разделенность и разобщенность, и, живя в нашем мире, с Божией помощью через любовь к друг другу превращаются в
Слова Библии о «единой плоти» (Быт. 2:24; 1 Кор. 6: 16) могут показаться некой аллегорией или символом, если мы не попытаемся взглянуть на брак в свете Самой Пресвятой Троицы. Муж, жена и происходящее от их соединения потомство принимаются и освящаются Церковью, которая видит в них какое-то отражение Троицы.