Галина Громова – Бухта надежды. Свой выбор (страница 9)

- Да это понятно… Но как теперь-то? Что делать будем?

Виктор и без пояснения понял, о чем речь. Сейчас все разговоры в их группе рано или поздно сводились к одной теме «Что дальше?», но хорошо хоть пока не доходили до грани «А-а-а, мы все умрем!».

- Что-что? То же, что и раньше.

- А кто будет начальником?

- А без начальников никак?

- Не положено! – резко ответил Парков. И когда лейтенант только успел проникнуться духом субординации? – Без начальства любая военизированная структура рано или поздно превратится в балаган. Начнется разброд и шатание.

- Ого! – присвистнул Виктор, бодро шагая вслед за Парковым, ведущим его к полигону, где и был расположен палаточный лагерь, все так же огороженный колючкой. – Ну ты даешь, теоретик!

- А я, между прочим, не теоретик! Это не я придумал.

- А кто?

- Так из истории беру примеры. Во что после февральской революции в семнадцатом армия превратилась?

- Ну? Во что?

- Да в стадо баранов! Напридумывали солдатских комитетов, офицеров кого под арест, а кого и … - Сергей махнул рукой и тихо добавил, - в расход. И что, это что-то дало? Нет! Все равно потом вернулись к жесткой иерархии и субординации, хоть офицеров стали командирами называть. Так что никакой демократии. От нее только бардак начинается.

- Так ладно, заканчивай этот экскурс в историю. У нас еще Киреев есть. Тем более, что он зам по общественному порядку. А он, порядок то бишь, сейчас ой как необходим.

- Да ты знаешь, - скривился Сергей. – Товарищ подполковник как-то и не горит возглавлять наш маленький, но дружный коллектив.

- Это он сам сказал?

- Можно сказать и так. Нам сюда, - Сергей кивнул на армейскую брезентовую палатку, вмещающую в себя до тридцати человек. Именно в такие палатки сразу и заселяли спасенных из ада людей. Те не жаловались. После того, что они увидели собственными глазами на улице родного города, после всех смертей и пережитого ужаса, эти брезентовые палатки с двуярусными солдатскими койками, которые скрипели при каждом движении, казались лучше любого пент-хауса. Но со временем, когда ситуация более-менее устаканилась, и микрорайон подвергся зачистке, полезные в новом мире люди получали в пользование квартиры или дачные домики. Но продолжающие жить в палатках и получать минимальный продуктовый паек, тоже никуда не делись. В основном это те, кому не нашлось подходящей работы в гарнизоне или асоциальные личности. Спасали-то всех, не разбирая по профессиям и пристрастиям. А вот теперь что с оставшимися делать – не знали. Потому что кормить несколько сотен человек за просто так было накладно. Времена, когда «Государство не обеднеет. Забирайте!», канули в лету, и теперь каждую банку тушенки предстояло отработать. Ну или отобрать. И такое случалось. Каралось подобное нещадно, ежели становилось достоянием гласности.

С законами сейчас было как-то проще. Все «мокрушники» и продавцы дури, расхитители социалистической собственности и прочие незаконопослушные граждане пускались в расход без суда и следствия, достаточно было свидетельских показаний. Все процессуальные дела, долгие суды, дебаты, хитрожелтые адвокаты в дорогих костюмах оставались в прошлом. Это, конечно, был плюс и еще какой! Но вот что делать с менее значимыми преступлениями??? Ну не расстреливать же человека за то, что он у соседа по койке банку тушенки увел? Или вот за драку что полагается виновному? В тюрьмы сажать и пусть сидят себе как у Христа за пазухой? Нет уж… От такого отдыха никто из тех, кто в город выбирается не отказался бы. А что? Сухо, комфортно, главное – безопасно… кормят к тому же, не нужно шеей своей рисковать – сплошная малина!

Хотя у Виктора появилась одна идейка, но нужно было сначала разузнать да проверить информацию о инкерманском карьере. Если правда то, что болтали парни на блок-посту, что собираются возобновлять добычу инкерманского камня, то это намного упрощает выбор наказания провинившимся. Надо же кому-то там работать на черновых работах.

Внутри палатки было довольно темно – не спасали открытые «окна», да и от одернутого полога входа тоже много света не было, но спартанскую обстановку разглядеть можно было. Хотя даже при минимуме вещей в палатке был какой-то беспорядок: кровати не заправлены, какие-то вещи висели на спинках кроватей, другие же и вовсе валялись на полу, полиэтиленовые пакеты с какими-то банками и валяющиеся обертки. Бардак, одним словом. Сейчас, когда основное количество жителей гарнизона расселилось, не было необходимости набивать в палатку людей как килек в банку, поэтому даже присутствовало свободное пространство меж койками.

А вообще по-хорошему следовало бы оставшихся безработных уплотнить в меньшее число палаток. Глядишь, и одумался бы кто. Да и свинство, творившееся в палаточном лагере не мешало бы разгрести.

- Так, Максим Горохов где? – крикнул Парков в сумрак палатки, пытаясь рассмотреть, есть ли тут кто. После дневного яркого солнца полумрак палатки казался и вовсе непроглядной тьмой.

В самом дальнем конце кто-то зашевелился.

- Эй, отзовись. Кто здесь? – позвал Виктор, ногой отшвырнув обнюхивавшую его кошку, не понятно откуда здесь взявшуюся. Та обиженно мяукнула и, задрав хвост трубой, направилась к ближайшей кровати с матрасом, куда тут же и запрыгнула, чтобы свернуться калачиком и уже оттуда наблюдать желтыми глазищами за нежданными гостями. Ишь ты! Матрас ей подавай! На сетке спать не будет… И скажи, что глупая животина.

- Я это… Лера. – Раздался девчачий голосок из глубины палатки.

- Какая Лера? – переспросил Сергей, доставая из кармана фонарик. – Да сюда иди. Чего там мнешься?

- Лера Горохова. Макс – мой брат. – Девчонка вышла на свет, позволяя себя осмотреть. Худая, невысокая… лет пятнадцать на вид.

- А брат где? – Серега быстро пробежался лучом по кроватям, на всякий случай осматривая каждый уголок, но никого кроме кошки так и не увидел.

- Не знаю, – замотала головой она. – А вы кто?

- А мы из милиции. – Пояснил Виктор. – Так, девушка, давай на воздух, а то не видно тут нихера… ой, пардоньте. Давай, давай, не мнись! Серега, посторонись. Чего застыл?

Никитин в шутку подтолкнул локтем Паркова, сам выходя наружу, все же в палатке воздух был спертым каким-то… В жару, наверное, вообще вешаться можно. Девчонка тоже вынырнула наружу и сощурилась от яркого солнца.

- Чего щуришься, как змея? – усмехнулся Сергей.

- Солнце яркое, - пожаловалась девочка, представившаяся Лерой. – У меня глаза на ярком солнце болят.

- Ну ладно… Брат-то где?

- Не знаю, - почему-то испугалась девчонка, даже сжалась немного, втянув шею. – А что?

- А ничего, - легонько щелкнул ее по носу Виктор. – Будешь много знать – скоро состаришься.

- А где он может быть? – перебил Никитина Сергей. Осматривая окрестности палаточного городка и удивляясь его обитателям. То тут, то там валялся мусор: пустые консервные банки, бутылки, ветер гонял полиэтиленовые пакеты меж палатками, и никому до этого не было дела. Словно трудно убрать за собой, словно нравится жить в грязи, как свиньи. Или они ждут, что придет дворник и все за ними уберет? А они так и будут сидеть на всем готовом? Нет уж… Надо эту богодельню прикрывать – так ничего хорошего из этой затеи и не получится, только народ разленится еще больше.

- Да откуда я знаю? – пожала костлявыми плечами Лера. – Может, на строительстве стены - он туда устроился помогать за еду. А может, отца ищет…

Девчонка резко замолчала, испуганно распахнув глаза.

- Ты чего испугалась? – тут же заметил резкую перемену в ее поведении капитан Никитин. – Чего замолчала?

- Ничего… - промямлила та, опустив взгляд.

- Ну ничего так ничего, – не стал ее расспрашивать капитан. – Так, а что там с отцом? Отец-то где? Почему брат его искать должен?

- Не знаю, где брат! – вспыхнула девчонка. – Чего пристали? И вообще я несовершеннолетняя и без разрешения родителей вы меня допрашивать не имеете права!

- Ишь ты! – хмыкнул Виктор. – Права она свои знает, поглядите-ка на нее! Знаешь, куда можешь свои права запихнуть? Подсказать или сама догадаешься, коль такая сведущая? Несовершеннолетняя она! Выучили на свою голову… - продолжал возмущаться Никитин, тогда как девчонка вновь нахохлилась и была похожа на всклокоченного воробья.

- Ты, девочка, взрослым дядям не хами. Поняла? – пригрозил ей Парков, помахав перед носом указательным пальцем.

- Серег, погоди. – Одернул того успокоившийся уже Виктор, решив применить другую тактику. – Так, Лера, давай на чистоту. Нам очень нужно поговорить с Максимом. Очень. И чем быстрее, тем лучше.

- У него неприятности? – перешла к конструктиву девчонка.

- Пока нет, но могут быть, если не появится в отделе. Так что запомни, а лучше запиши: путь явится в штаб, вход в отдел с торца здания. Спросит – ему подскажут. Если там будет закрыто, то мы живем в большом доме с зеленой крышей возле въездного ка-пэ-пэ. Запомнила?

- Угу…

- Не слышу, - вновь повысил голос Никитин.

- Запомнила, – буркнула девчонка и юркнула обратно в палатку.

- И весь этот срачельник убери, что развели в палатке! – крикнул вслед Парков. – Вот же… белка!

- А почему белка?

Виктор удивленно уставился на лейтенанта, не очень понимая, чем эта доходяга похожа на пушистого лесного зверька.

- Да такая же дикая… И где ее брата искать будем?