Галина Громова – Бухта надежды. Свой выбор (страница 56)
- Костян, ты что ли?
- Я, я… Я ж представился, вроде. Тебе что, не передали?
- Передали…
- Так ладно, слушай: я не знаю, что ты там натворил, но по твою душу отправляют почти две роты, включая четыре «коробочки». Лобков слюной брызгал так, что я думал – до вас долетит. В общем, как мне по секрету шепнули, приказано либо доставить всех, кто решил устроить мятеж, либо камня на камне не оставлять. Не знаю, чем ты опять Лобкову насолил, но он это дело просто так не оставит.
- Принял, - только и ответил Андрей, чувствуя, как сердце провалилось куда-то в желудок. Теперь ни о каком мирном урегулировании и речи идти не могло. – Спасибо, Кастет. Конец связи…
- Пого… - попытался что-то сказать Матвеев, но Андрей уже отключил связь.
- Все так плохо? – поинтересовался стоявший рядом с ним связист Толя Иваненко.
- Все еще хуже. К нам выдвинулись две роты и четыре бэтээра.
- Что-то они слабенько. Видать, совсем нас за легкую добычу принимают.
Андрею даже показалось, что в голосе Иваненко засквозила какая-то обида.
- А ты бы предпочел, чтобы они сюда всю ораву направили? Так, давай, собирай всех наших. Выдвигаемся на место.
Андрей твердо решил вновь попробовать договориться полюбовно. Первым открывать огонь он не хотел.
На быстро прошедшей планерке он вновь озвучил план дальнейших действий, все сверили часы, и Андрей пожелал всем не пуха, ни пера.
В какой-то момент на центральном университетском плацу засуетилось несколько сотен людей: одни проверяли оружие и грузились в машины, другие неспешно курили, не реагируя на окрики водителей, а женщины, вышедшие на улицу, лишь встревожено глядели вслед уезжающим автомобилям.
Доронин выехал последним, проследив, чтобы после него как следует заперли ворота, с удивлением заметив стоявшую с иконой в руках женщину, укутанную в платок, и крестящую уезжающие машины. Сейчас он выдвигался к одной из двух дорог, ведущих из города в его сторону. Попасть на Северную сторону со стороны Ялтинской трассы, в предместьях которой и находился завод «Золотая балка», куда были эвакуированы спасенные жители, можно было попасть двумя путями: по «Президентской» дороге, огибающей город по широкой дуге, и через Инкерман. Конечно, в сам Инкерман так же вели два пути, но через крутой серпантин было не пробиться – там из-за аварии образовалась огромнейшая пробка, а вот через поселок Октябрьский можно было вполне сносно проехать. И дорога была относительно ровная, и спуски-подъемы отсутствовали.
Еще существовал третий подход к базе – совсем с тыла – через Бельбек на Любимовку, а там выйти в сторону Северной. Но такой крюк делать было весьма неудобно, да и все равно мимо поста на трассе не пройдешь. По сути из города было две дороги – в Симферопольском и Ялтинском направлении. Существовали еще проселочные дороги между раскинувшимися по Байдарской долине селами, по которым тоже легко можно было попасть с одной трассы на другую, но грамотно расставленные «секреты» сводили эту возможность на нет.
Вчера пришлось долго корпеть над картой, прикидывая так и эдак лучшие с точки зрения обороны подступы к базе. И как только были обозначены направления, тут же на ключевые точки были выдвинуты люди для сооружения преград.
Например, ту же дорогу через Октябрьский перекрыть не составило труда: с конечной стоянки автотранспорта в самом Инкермане перегнали ненужные автобусы, поставив их в два ряда, несколькими автоматными очередями пробили им двигатели и радиаторы и спустили колеса. А чтобы противник не объехал по обочинам тротиловыми шашками, привязанными к стволам, повалили несколько огромных тополей с обеих сторон от дороги. Быстро и дешево. Выплавленный ранее тротил отработал на все сто – бахнуло знатно, а потом треск и шум веток. А еще оставили сюрпризы: противокорабельную ракету заранее прикопали, а потом благодаря инженерной мысли и армейским навыкам при помощи автомобильного аккумулятора, тревожной кнопки от охранной сигнализации и все того же тротила, соорудить весьма и весьма нехилый по своей мощности фугас. Чтобы привести его в действие пришлось в один из опустевших домов посадить наблюдателя, не смотря на все нежелание рассеивать и так не многочисленных бойцов.
Проезжая мимо заправки, что красовалась новенькой вывеской на развилке дорог, ведущей к железнодорожной станции, носившей название одноименного поселка Мекензиевы горы, Андрей удовлетворенно кивнул, заметив на одной из сопок, щедро заросших крымскими корявыми дубами, имевшими очень малое сходство с их степными собратьями, лежки пулеметчика. Насыпные валы, возвышающиеся по обе стороны от дороги, уходившей на Мекензиевы, были как нельзя кстати. Да и в случае необходимости отойти было куда – вверх по холму, а там, затерявшись в начинающемся частном секторе, уходить на базу, где уже был последний рубеж обороны. Место здесь было для засады прекрасным: извилистая дорога резко заворачивала, да еще и железнодорожный переезд. Так что хочешь не хочешь, а скорость сбавлять придется. Но это уже было на самый крайний случай, и хотелось верить, что он не наступит.
У Андрея было тяжело на душе. Ему было проще пожертвовать собой, чем устраивать войну. Но проще это не значит лучше. И это он понимал прекрасно…
Машины проехали кладбище, вид которого даже веселого человека повергнет в уныние, не то что собирающегося на войну.
А вот выезд на городскую трассу приобрел новый вид, сродни тому, что был когда-то в годах эдак сороковых прошлого столетия. Один из многих сохранившихся до наших дней напоминаний о войне старый железобетонный ДОТ с его бойницами, направленными на дорогу, был весьма кстати. Туда тотчас же посадили пулеметный расчет. Дорогу пришлось перегородить поваленными деревьями и наспех сваренными «ежами», оставляя лишь легко простреливаемый коридор – минировать дорогу не хотелось, так как ремонтировать дорожное покрытие в новые времена было некому. А вот подступы к ДОТ-у на всякий случай заминировали. В общем, пытались подготовиться по максимуму.
Неприятель ожидался со стороны президентской дороги, а потому вероятность, что пехота сможет срезать пролесок, разделяющий обе дороги, хоть и была, но весьма незначительна из-за слишком крутого склона, идущего от дороги, и весьма густого кустарника. Но такой вариант тоже не следовало сбрасывать со счетов.
Сперва думали шарахнуть направленным взрывом при довольно крутом подъеме, когда скорость колонны волей или неволей снизится. Но поразмыслив, поняли, что таким ударом в лучшем случаем удастся вывести из строя один бэтээр, но критичных повреждений при такой закладке нанести не удастся. Скорее всего, взрывом повредятся колеса, да экипаж контузию схватит. Но такое только разозлит противника и заставит быть более бдительным. А заложить фугас да так, чтобы он оказался под брюхом машины, не удавалось – асфальтовое покрытие сводило на нет весь эффект маскировки. Да и дорогу жалко. Поэтому основной неприятный сюрприз был приготовлен далее по дороге, где та немного сужалась, а обочина позволяла совершить земляные работы, удачно их замаскировав. К тому же на этом участке лес так удачно максимально близко подступал к дороге, так что уйти после детонации не составляло особого труда.
Бахнуло знатно.
Из того места, где он находился дорогу видно не было – земляная насыпь, заросшая кустарником, скрывала дорожное полотно.
Доронин наконец услышал, как раздался взрыв, вернее, пять, прозвучавших один за другим с интервалом в пять секунд и из-за того практически слившихся в один. Еще бы! Он представил, что там творилось. Закладка была крупная, общей сложностью двадцать килограмм тротила заложили, чтобы уж наверняка. Да еще и поражающими элементами в виде болтов и гаек начинили, которые должны были посечь сидевший на броне десант. О погибших людях он старался не думать – лишние мысли сейчас только мешали. Сейчас не было времени на сожаления. Да и вряд ли бы враг, которым волею судьбы оказались вчерашние друзья, сильно бы огорчался из-за содеянного.
Протиснувшись сквозь заросли ежевики, так неудачно попавшейся на пути, и матерясь от царапин, оставленных цепкими шипами, Андрей выскочил на пригорок, где залегли парни, подорвавшие колонну.
Зрелище было завораживающе отвратительным. Первые три машины, принявшие на себя б
Вторая бронемашина была опрокинута на бок и теперь полыхала горящими покрышками. В обоих случаях выжить экипажу и десанту не удалось. Тела, разбросанные и обезображенные взрывами, раскидало по дороге и обочине…