Галина Громова – Бухта надежды. Свой выбор (страница 23)
- Держи его, Саня. Дергается от слишком! Сейчас еще мышцы и … - док не успел договорить, как нога ниже колена отделилась от тела и фактически оказалась в руках у девушки. И если бы она не была привязана к столу, то Светка бы с перепугу ее отшвырнула. Она бедная и так побледнела и отскочила, глядя глазами-блюдцами на сиротливо лежащую ногу.
- Жгут! Живо! – орал док, стараясь перекричать орущего пациента. Кровь так и хлестала.
Мужик уже не орал, беззвучно открывал и закрывал рот, вытаращив в потолок глаза от боли, а потом и вовсе обмяк.
- Что с ним? – испуганно пробормотал Сашка.
- Пульс проверь.
- А как?
- Молодежь… - док прикоснулся тремя пальцами к сонной артерии, потом пристально посмотрел в распахнутые глаза, наклонился зачем-то к грудине пациента и изрек: - Всё.
- Что всё? – испуганно пискнула Светка.
- Значит всё.
- Он что, умер? – у девчонки покатились по щекам слезы размером с голубиное яйцо.
- Нет. Прилёг отдохнуть. Закругляемся.
- А искусственное дыхание, массаж сердца? – не унималась начинающая медсестра, нервно зыркая по сторонам.
- Хочешь, чтобы тебе свеженький зомбак в лицо вцепился – вперед, - махнул рукой док и позвал пацана. – Сашка! Сашка… Смирнов, мать твою! Отомри!
- А? – вынырнул из собственных раздумий парень.
- Пистолет доставай… Мужик уже скоро очнется.
- Хорошо…
Руки тряслись, пальцы словно свело – не пошевелить, ничего, еще и Светкины рыдания… Оружие ходило ходуном, Сашка пытался сосредоточиться, заставить себя, но его всего трясло.
- Все. Саня, давай. – Док выжидающе уставился на вчерашнего студента. – Дай сюда! Сам сделаю.
Выхватив у застывшего, аки глиняный колосс, пацана пистолет, Селезнёв быстро передернул затвор и, не дожидаясь, пока мертвец воскреснет в новой ипостаси, приставил ствол к виску и нажал на спусковой крючок. Гулкий звук ударил по барабанным перепонкам, в комнате к запаху крови добавился специфический запах пороха. Светка уже не рыдала – только испуганно икала.
- Держи, - док вернул пистолет Сане и направился в коридор, оставив мертвого так и лежать на столе в луже крови.
Был ли старшина уверен, что спасет мужика, или все попытки изначально были тщетны, Сашка не знал. Но одно он мог сказать точно – доктор сделал все, что мог…
- Светик, ты как?
- Страшно… Но, - девчонка замолчала, опустив глаза.
- Что «но»?
- Я думаю, ему так лучше … чем без ноги. Я бы не смогла, - Светка подскочила и ветром выскочила из кабинета. Сашка замялся, глянул на труп, затем на накапливающуюся на столе и капающую оттуда на пол кровь, и тоже последовал за врачом.
Селезнёва в коридоре уже не было – наверное, пошел отмываться… А вот жена, вернее, уже вдова погибшего, так и сидела на стуле, глядя в одну точку. Заметив вышедшего Сашку, она поднялась и, глядя на него бесцветными заплаканными глазами, тихо спросила сиплым голосом:
- Всё?
Сашка молча кивнул, не зная, что сказать.
- Не-е-ет! – дико закричала женщина. Да так внезапно, что Сашка поначалу подумал, не сошла ли она с ума. – Нет! Нет! Сережа! Сереженька, нет!
Женщина билась в истерике, колотила по застывшему Сашке руками, хватала его за воротник, словно это он был виновен в смерти того мужика, что-то кричала, то порывалась бежать в кабинет, где остывало тело ее мужа, то вновь кидалась на парня, создавая впечатление полного безумия.
- Что ты смотришь? Что? Ну скажи хоть слово! Ты что думаешь, я не знаю, что ты думаешь? – захлебываясь слезами, кричала та, вымещая на Сашке всю свою злость и боль. И обиду. – Ты думаешь, я хотела его смерти?! Нет! Сережа… Его больше нет… Его больше нет…
От Сашки вдову практически оторвал подошедший док, приобнял ее за плечи, что-то говоря, но она резко отстранилась и, пошатываясь на негнущихся ногах, поковыляла к выходу.
- Оставь! – бросил док в ответ на порыв Сашки догнать ее. – Пусть идет. Ей сейчас нужно разобраться в себе.
Сашка недоверчиво глянул вслед ушедшей женщине и согласно кивнул.
Банда работорговцев…
Вот так так. Еще такого не хватало для большего счастья. И как он мог о них не знать? Ведь Севастополь – большая деревня. Все про всех знают… А тут, после того как от населения если и осталась четверть, то уже хорошо, проворонить банду.
Андрей сидел за картой, разложенной на большом столе. Карта была старая, желтоватая и потертая с еле читаемой надписью «Генштаб СССР 1942 год, под редакцией 1974 года», но от этого не менее действенная. Конечно, с тех пор много воды утекло – и город уже раза в три стал больше, появились дороги новые, изменились названия населенных пунктов, но общая картина так и не изменилась. Что он пытался на этой карте разглядеть? Жирный крестик с надписью «искать здесь»? Но не было таких подсказок… А вот понять. Где можно было бы укрепиться – вполне.
- Ты думаешь, что они в городе где-то засели? – спросил Павел Степанович.
- Не знаю, - покачал головой Андрей.
- Если бы в городе, мы бы знали о них. Или наши друзья по ту сторону бухты. Ты не связывался?
- Связывался. Дали приказ найти и уничтожить. Вот только где искать – так и не сказали. Связывался так же с Казачкой, где сейчас морпехи, те запрос приняли, обещали в скором времени ответить, так что ждем-с, но у них там у самих сам черт ногу сломит, так что в благоприятный исход этого запроса я о-очень сомневаюсь. Они, кстати, спрашивали, а правда, что у нас студент из Китая учится?
- А зачем оно им?
- Да вот хотят его как переводчика использовать – у них там откуда-то китайцы нашлись… Или филлипинцы… Я не очень понял, если честно. Да и вообще не понятно, где они их выловили.
- Ну отдай им нашего Ни Хуяня. Меньше будет здесь мозолить глаза у наших местных блюстителей белой расы. – Бондаренко перехватил удивленный взгляд Андрея и переспросил: - А ты что, не в курсе?
- Ну рассказывай, Пал Степаныч, что опять произошло, и о чем я вновь не в курсе дела? – устало выдохнул Андрей.
- Да нечего рассказывать, - развел руками Бондаренко. – Подрались тут недавно несколько студентиков между собой. Среди них был негр.
- Пал Степаныч! Это нетолерантно, - деланно пристыдил того Андрей.
- Ну а я тут при чем? Разве я виноват, что он негр? Пусть претензии своему папе высылает. В общем, я не очень вникал в суть конфликта, но все завязалось из-за того, что этот … африканец…. Попытался ухаживать за местной девчонкой, а на нее имел виды уже другой парень… В общем, токсикоз ударил в голову, и понеслось говно по трубам.
- Ну ты меры-то принял?
- Естественно. Придумал исправительно-трудовое наказание, укрепляющее дружбу и взаимопонимание между народами.
- Нам еще тут расовых разборок не хватало. Скин хэды доморощенные.
- Да я тебя, Андрей, умоляю. Какие там расовые разборки. Просто два мужика бабу не поделили, а цвет кожи - это уже другой вопрос. Так что в этом плане тут все спокойно.
- Ну хоть где-то спокойно. – Вздохнул Андрей. - Вот понимаешь, Пал Степаныч, это-то меня и волнует, что у нас под боком творится что-то непонятное. Сейчас такое время, что нужно постоянно быть готовым к неприятностям. Вот как наш гарнизон, готов?
- Честно? – усмехнулся Бондаренко. – Не очень. Мужиков толковых мало. Молодняк хоть и есть, но он до сих пор и не осознал, что в Советском Союзе не было GTA[4], зато было ГТО[5]. Они до сих пор не понимают, что это не игрушки.
- Что, даже после ваших приключений не прониклись?
- Ну, те двое обалдуев, что со мной были, как-то еще ничего. Но остальные… - Бондаренко покачал головой. - Я иной раз думаю, что передо мной ясельная группа детского сада. С одним отличием, что пиписьки у этих «деточек» длиннее, а вот по умственному развитию – та же картина. Все бы хиханьки да хаханьки.
- В общем, ничего хорошего?
- Да я бы так не сказал. Гонять их надо.
- Ну так и гоняйте.
- Так и гоняю. Но им практика нужна – сам знаешь, пять минут боя стоят ста часов тренировок. Так что если будет какая-нибудь мародерка – надо и желторотиков подключать. Пусть детство из задницы выветривается.
Андрей устало потер глаза, издав горестный вздох.
- Ты уже ужинал?
Доронин только скривился.
- А обедал? – Павел Степанович и не ожидал услышать положительный ответ. – Ты вообще о чем думаешь?