Галина Гордиенко – Волчьи ягоды (страница 13)
Володька промолчал. Роман Феоктистыч обеспокоенно воскликнул:
— Да не торопи ты события! Подрасти для начала!
Володька встал и в упор посмотрел на деда:
— А почему ты меня волчонком зовешь?
— Потому что ты он и есть, — отрезал Роман Феоктистыч. — Глупый, нетерпеливый щенок!
Володька набычился. Старик невнятно выругался сквозь зубы. Ухватил за лапы разделанных глухарей и, уходя в дом, рыкнул:
— Чтобы я больше от тебя про оборотней и не слышал! Ни единого словца! Ты меня хорошо понял? А то живо в город спроважу. Первым же поездом. Будешь там на пару с отцом выхлопными газами дышать. Тоже мне, оборотень нашелся! Паршивец… Сопляк…
Не успел разъяренный дед скрыться в доме, из-за большущей ели светлой тенью вынырнула Маруська. Сочувственно улыбнулась Володьке и тонюсеньким голосочком воскликнула:
— Ты не верь ему! Про волчьи ягоды — это все правда! Бабушка моей бабушки с его женкой дружила. Честно. И та ей сама рассказывала. Волчьи ягоды твоему деду от погони уйти помогли. Волком. Точно это.
— Подслушивала?! — прорычал Володька.
— Ага, — пробормотала Маруська, отступая на шажок к ели. Шмыгнула носом и, оправдываясь, пискнула: — Интересно же, страсть как…
— Интересно ей! — гаркнул Володька. — А если б дед тебя увидел?!
— И что? — ничуть не испугалась Маруська. — Он-то знает, что я знаю. В нашей деревне все знают.
— Знает, знаю, знают… Заладила! Глупости все это! Дед сам сказал!
— Сказал! Потому как он за тебя боится! А ты дурак, что поверил!
— Что?! — танком надвинулся на языкатую малявку Володька.
Маруську будто ветром унесло в лесок. Володька растерянно завертел головой: он даже не успел заметить за какие именно деревья скользнула шустрая девчонка.
Володька в сердцах двинул кулаком по ближайшему стволу и едва не взвыл от боли. Он нехотя поплелся к крыльцу. А в спину ему жалобно протянули:
— Значит, ты уже не хочешь волком быть?
Володьку как пчела ужалила, до того он резво развернулся. Но осторожная Маруська на глаза ему не попалась.
Володька показал молчаливому лесу внушительный кулак и зло проворчал:
— Ну, сунься только! Шпик-контора!
ГЛАВА 8
ЗА ВОЛЧЬИМИ ЯГОДАМИ
Дня два Володька осторожничал и провел их в прежнем режиме. Ходил к Ленке поболтать о Питере и о Ленкиной любимой группе «Високосный год». С большим аппетитом уплетал вкуснющие пироги бабки Анфисы, встречающей его всегда очень приветливо. С удовольствием сидел с Пашкой над омутом с удочками и с гордостью передавал деду на уху крупных, довольно жирных окуней. Купался в местной речушке до одури…
Словом, успокаивал внимательно приглядывавшего за ним старика. Тот даже в лес эти дни не уходил! И постоянно показывался в деревне, как бы напоминая внуку, что он под контролем.
А вот на третий день…
Проснулся Володька не сам, его разбудил Пашка, за спиной которого болтался огромный короб из бересты.
— Ты что? Солнце только встало, — с трудом продирая глаза, пробормотал мальчик.
— Ну ты даешь! — весело возмутился Пашка. — Только! Да уж с час, не меньше!
Сонный Володька кое-как проморгался. Неохотно сполз с постели и сладко зевнул:
— Куда это ты собрался?
— За морошкой. Бабушка сказала — пора. На Алексином болоте ее уже полно. Там всегда самая первая спеет. Пойдешь со мной, нет?
— Конечно!
Володька подергал за носик примитивный умывальник. Побрызгал в лицо согревшейся за ночь водой, размазал ее и обернулся к приятелю:
— Мы одни пойдем, что ли?
— Ну да!
— А Ленка?
— Сказанул! А комары?
— Значит, не пойдет?
— Не-а. Сказала: поможет ягоды на варенье перебрать. Ну, бабке. И ладно. Я это дело жуть как ненавижу!
Володька торопливо схватил со стола большую тарелку с творогом и медом и, уплетая изумительно вкусный творог, пробормотал:
— Ты деда моего на улице видел?
— Нет. Наверное, он в лес отправился.
— Это хорошо. Значит, до вечера я точно свободен.
Володька сполоснул посуду. Наполнил водой фляжку. Сунул в небольшой рюкзачок полбуханки хлеба и немного холодной птицы. Озадаченно поскреб затылок и обернулся к приятелю:
— Слушай, а где б мне короб такой же раздобыть? Ну, как у тебя.
— В сенях смотрел? У моей бабки они там под потолком подвешены…
— Нет еще.
— Так пошли.
Под потолком действительно оказалась целая связка разнокалиберных корзин. Пара из них почти не отличалась от Пашкиной. Глубокие, с крышками и широченными брезентовыми лямками.
— Классные! — восхитился Пашка, одобрительно ощупывая лямки. И огорченно кивнул на свою корзину. — Моя куда хуже.
— Почему?
— Громадная, зараза! И лямки дурные: плечи резать будут.
— Так возьми дедов короб. Их же два. Потом вернем.
— А ругать не будет?
— Думаю, нет.
— Ладно. Рискну.
Мальчишки выбрались из дома. Володька настороженно осмотрелся.
— Ты чего? — Пашка тоже закрутил головой.
— Да так. Надеюсь, эта шмакодявка, Маруська, еще дрыхнет.
— А то! Сейчас только пятый час. Конечно, спит.
— Хорошо бы. Надоела уже!
Мальчишки начали спускаться в сторону ближайшего ельника. К удивлению Володьки, у подножия холма густо клубился туман. Верхушки деревьев вырастали прямо из странного, пушистого, шевелящегося, бесконечного облака.
Пашка, продолжая рассказывать о своих планах на август, спускался все ниже. Володька видел, как в белесой дымке исчезли вначале Пашкины ноги, потом он скрылся по пояс, и через несколько секунд пропала и вечно встрепанная, рыжеволосая голова. Даже Пашкин голос сделался глуховатым, едва слышным, создавалось впечатление, что он отдалился чуть ли не на километр.
Володьке стало не по себе. Он бросился догонять приятеля, нырнув в плотный туман, как в воду.