Галина Гордиенко – Большая книга ужасов — 40 (страница 12)

– А мы для чего? Деревья, трава, море, ручей или гора? Она просто есть. Кстати, раньше Хозяйку ночи искали специально, чтобы отомстить кому-то, сейчас же о ней мало помнят, и встречи, как правило, случайны.

– Ты говорила, свита Хозяйки ночи (все эти тени) – невидима. А почему я их вижу?

– Может, Хозяйка ночи тебя пугает так, чтобы не вмешивался?

– Я не трогаю «просителя», просто немного помогаю девчонке, которую прокляли.

– Если ты отводишь хотя бы часть несчастий, то невольно помогаешь и «просителю». Ведь чем больше он совершает зла, тем быстрее губит себя. Уже не видит «светлое» в людях, только темное. Высматривает всюду не добро, а зло, это его новая реальность, другой просто нет. Старуха говорила – каждый сам строит свою жизнь, что он видит, чувствует, то и реально.

– Как снять проклятье?

– Если задействована Хозяйка ночи – никак. Только владелец артефакта может снять. Старуха говорила – изредка такое случалось.

– А «просителю» помочь можно?

– Нет. Это только его война. С самим собой. Победит зло в себе, его счастье – Хозяйка ночи и ее свита потеряют над ним власть.

– Ты сама-то веришь в эту сказку о Хозяйке ночи?

– Скорее нет, чем да. Но в детстве, когда слушали старуху, мы верили. Наверное, потому, что она и сама в нее верила(».

Это был последний спокойный вечер. Со следующего дня события начали развиваться стремительно, а несчастья посыпались на Гулю лавинообразно.

Утро началось ужасно. Когда Гуля стояла под душем, вдруг выключили холодную воду, и ее обожгло горячей. Гуля не закричала, сдержалась, только губу прикусила до крови.

Гуле не хотелось беспокоить маму. Она и без того за дочь волновалась, не в силах понять, что с Гулей происходит. Еще недавно «беспроблемную» девочку как сглазили – дня не проходило без происшествий.

Даже ночь перестала быть безопасной. Казалось, что может случиться в кровати? Наверное, ничего, если над ней не висит полка с девчоночьими безделушками. И бра. И акварель в рамке. Именно в такой последовательности все это обрушилось на Гулю вчера вечером.

Повезло, она отделалась только испугом да ссадинами на лбу и плече.

Зато мама с папой были в шоке. Папа так и не понял, почему все упало. Как будто нажали на спусковой крючок. А мама радовалась, что не поставила на полку книги.

Вчерашний вечер вообще был странным. Гуля места себе не находила, едва пришла из музыкальной школы. Почему-то от любого звука шарахалась, любое движение рядом пугало. Даже планирующий с письменного стола автобусный билет или тень пролетающей за окном птицы заставляли ее вздрагивать.

Гуля вчера вообще старалась держаться от окна подальше. Почему-то чудилось: оттуда на нее смотрят. Очень недобро смотрят, враждебно.

А раньше Гуля любила сидеть на подоконнике и наблюдать за ночным городом. Горящие фонари и потоки машин казались ей реками холодного огня, неспешно омывающими дом-остров. Он плыл в этом живом море, а над Гулиной головой одна за другой зажигались звезды.

Еще со своего подоконника Гуля видела Анкино окно. Шестнадцатиэтажная высотка, где жила Курбанова, башней стояла над парком и старыми домами сталинской постройки. И Анкино окно светилось для Гули светло и радостно.

Сейчас же на это окно Гуля и взглянуть боялась. Чем-то зловещим веяло от него и от Анкиного дома.

Чай Гуля пошла пить, когда за мамой захлопнулась входная дверь. Иначе бы мама заметила – любимую пиалку сменила эмалированная кружка.

Гуля боялась брать стекло или керамику! Слишком часто без видимой причины посуда трескалась, лопалась, разваливалась в ее руках, оставляя ожоги или порезы.

И ела теперь Гуля только ложкой. Вилки и ножи каким-то немыслимым образом обернулись врагами и постоянно травмировали ее.

Мама, обрабатывая перекисью водорода очередной порез, уже не ругала дочь за невнимательность и неосторожность – бесполезно.

Смешно, но мама и к психологу ее водила, да что толку? Не скажешь же даме с высшим образованием, что тебя прокляли? Конечно же, психолог заверила, что с Гулей все в порядке. «Правда, витаминчики девочке не помешают – бледновата немножко…»

По квартире Гуля ходила очень осторожно. Она и под ноги научилась смотреть, и стенки рукой касалась – хоть какая-то дополнительная поддержка. И все же постоянно падала. Причем на ровном месте и без видимых причин. Зато невидимых… хватало.

Гуле порой казалось, она сходит с ума. Иначе откуда эти странные ощущения: ее толкают, подставляют подножку, даже просто… роняют, как куклу. Притом что рядом – никого!

Нет, конечно же, Гуля ни на минуту не забывала о Курбановой, волшебной палочке и проклятии. И все же не хотела, не могла поверить, что это правда.

Ну не существует волшебных палочек!

Даже ледяных.

И Хозяйки ночи не существует!

Гуля специально искала это словосочетание в Сети, но поисковик не дал ни одной ссылки. Ну, если не считать женского романа с таким же названием.

И проклятия – всего лишь миф. Как сглаз или порча. Хотя на этот раз компьютер не подвел, а поисковики выдали тысячи ссылок по теме.

И все же – это обычные предрассудки!

Глупость, в которую лучше не верить.

Ночами, лежа без сна, Гуля часто думала о Курбановой. Она так толком и не поняла, почему они рассорились. Нет, повод Гуля вроде бы знала: из-за выложенной на школьном сайте карикатуры. И дурацкой записи о плюшевом мишке. Но настоящую причину…

Не могла же Анка из-за такого пустяка считать ее чуть ли не врагом?!

Гуля перебирала в памяти долгие годы их дружбы и не находила сходства той Анки с сегодняшней. Они казались разными людьми.

Прежняя Курбанова была легкомысленной, смешливой, общительной. А сегодняшняя Анка…

Гулю в дрожь бросало, когда вспоминала о ней – постоянно мрачная, злоязычная, смотрит на всех презрительно, а на нее, Гулю, почти с ненавистью.

За что, спрашивается?!

Из-за чьей-то глупой шутки?!

Идти в школу не хотелось. Страшно было даже представить дорогу туда. Только мысль, что рядом будет Миша, как-то поддерживала – он столько раз выручал ее.

Гуле казалось: сегодня лучше остаться дома. Именно сегодня. Что-то такое витало в воздухе… Жить стало опаснее, Гуля всей кожей чувствовала это.

Все же она вышла из квартиры, едва зазвонил домофон. И двумя этажами ниже подвернула ногу, наступив на кожуру от банана.

Откуда взялась та кожура на ступеньках, когда в подъезде ежедневно убирали? Как Гуля ее не заметила?

В первые секунды Гуля решила, что нога сломана, до того она сильно болела – не наступить. И домой не вернуться – подняться на свой этаж труднее, вниз спуститься легче. А там поможет Котов…

Миша в школу сегодня так и не попал. Он и вспомнил-то о ней лишь поздно вечером. Когда оказался дома и впервые за день поел как следует.

Нет, конечно, Миша что-то перекусывал и днем. В больнице, кажется, его отвели в столовую и там накормили. Вот только Миша толком не помнил, что ел. И ел ли вообще. Может, так и просидел в прострации за столом над тарелкой с больничным супом.

День выдался жутким, Миша в жизни в такие переделки не попадал. Даже сейчас казалось, что большую часть случившегося он просто выдумал. Начиная с самого утра, когда вышел из дома и понял, что добраться до Гули сегодня будет нелегко.

Вначале Миша по привычке повернул в сторону школы, и все шло нормально. Но как только понял, что идет не туда, ему нужно на другую улицу, мир будто сошел с ума.

Едва Миша развернулся, навстречу подул ветер – сильный, плотный, мешающий идти и даже дышать. И тротуар под ногами, только что надежный, посыпанный ранним утром песчано-соляной смесью, вдруг вывернулся из-под ног скользкой ледяной змеей. Миша упал на спину, больно приложившись затылком об асфальт, и порадовался, что надел сегодня шапку-ушанку, мама уговорила. Иначе наверняка разбил бы голову.

С деревьев у дороги темной рваной тучей сорвались вороны. Они пролетели над Мишей так низко, что был слышен шелест их крыльев и противный влажный запах грязных перьев. Миша еле успел прикрыть лицо руками, спасая глаза.

С трудом поднявшись, он едва не упал снова, под ноги бросилась крупная черная кошка. Мерзкая тварь грозно шипела на него, демонстрируя острейшие мелкие клыки.

На память пришло вчерашнее письмо, и Миша зло воскликнул:

– А вот не верю! Нет никакой Хозяйки ночи, и все вы мне только чудитесь. Воображение у меня, блин, богатое!

Он шарахнулся в сторону от ближайшего тополя, и очень вовремя. Дерево задрожало и сбросило на тротуар крупное ледяное крошево.

Миша сжал кулаки: пусть он сходит с ума, но запугать себя не позволит. Даже несуществующей свите Хозяйки ночи, этим мерзким теням, которым место в аду, а не здесь и сейчас.

«Правда, вороны, кошка и тополь вовсе не тени, – хмуро поправил себя Миша. – И все же, все же…»

Миша расправил плечи и в полный голос сказал:

– Фигушки вам, а не Гулька с Анькой! Теперь назло не отступлюсь. Война, так война!

Дальше события раскручивались так стремительно, так страшно, словно в дурном сне.

Жаль, они не приснились на самом деле!