Галина Гонкур – Три рассказа по Чехову (страница 2)

Вообще Саша считал себя человеком эмпатичным и справедливым. Наверное, именно из-за этого сейчас ему было трудно прийти к какому-то окончательному выводу. С одной стороны, какое все они имеют отношение к маленькой пенсии двух стариков. С другой – неужели и правда на мойве живут? Саша вспомнил брезгливое выражение лица своего кота Конфуция, для своих просто Фыцика, когда Саша однажды предложил ему мойву. А уж воняла кухня потом так, что только на третий день проветривания кот рискнул зайти на кухню. Жалко стариков. Смешная эта Елена Анатольевна, принарядилась, надеется на что-то!

Когда он вошел в отсек «Рассвета» на втором этаже, то через распахнутую дверь в приемную Ивана Дмитриевича было видно: Елена Анатольевна к нему на прием еще не попала. Но и не ушла, надежд не оставила: плотно сидела в кресле для посетителей, также плотно, видимо, присев на уши секретарше Светочке, отчего у той сьехало на бок лицо и она умоляющее смотрела на всех, кто показывался в поле ее зрения. Но оставить свой пост, похоже, не решалась.

Саша сдал все полученные канцтовары начскладу, отнес бумажки в бухгалтерию. В принципе, можно было возвращаться к себе в кабинет и работать. Но было одновременно лень и глодало любопытство: что там, под дверью у начальства, происходит, помимо Светкиных судорог.

Когда Саша открыл стеклянную дверь в приемную, ему накрыло потоком запахов. Тут были и какие-то странные удушливые духи, вероятно, Елены Анатольевны, которых она на улице не почувствовал, а тут, в тепле и духоте приемной, они полезли наружу. И Светочкино раздражение вперемешку с испугом, пахнущие одновременно потом и дезодорантом: та боялась выгнать странную посетительницу и сильно нервничала. Была она новенькой у них в банке, не до конца понимала Ивана Дмитриевича, робела перед ним почти до обморока. И теперь вот терпела эту бабку в ожидании пока выглянет начальник, которому она уже доложила по телефону о странной визитерше.

Дверь из кабинета Ивана Дмитриевича открылась одновременно с Сашиным входом в приемную, будто директор смотрел в дверную скважину и боялся выходить в одиночку, а тут Саша так кстати зашел. Саша был рад увидеть начальство: опять столкнувшись с Еленой Анатольевной он слегка испугался, вспомнив их встречу во дворе, мойву и свою какую-то внезапную слабость от ее напора. А тут вроде как не один, гуртом уж как-нибудь ее одолеем, подумал Саша. В приемной дожидались приглашения войти в кабинет директора еще три каких-то гражданина заурядной бизнесовой наружности, но их в расчет пока принимать не стоило: невозможно предсказать как поведут себя, случись тут что, подумал Саша.

События развивались стремительно. Как только открылась директорская дверь, Елена Анатольевна с удивительной для ее возраста и инвалидности прытью вскочила со стула и коршуном кинулась навстречу появившемуся Ивану Дмитриевичу. Упала тому в ноги, впилась ему в колени своими крепкими жилистыми пальцами с облезшим жемчужно-розовым маникюром на концах изогнутых ногтей-когтей и закричала «помогите!». Тактику она выбрала правильную: Иван Дмитриевич был совершенно обездвижен и бежать с поля боя никак не мог.

В приемной всё застыло от ужаса: бизнесовые дядьки, Светочка, Саша, даже фикус в углу. Замерли и прослушали уже известный Саше монолог в исполнении Елены Анатольевны про сиротство, их с мужем парное инвалидство, дорогие, но необходимые лекарства и маленькую пенсию. Закончилась речь уже известным Саше душераздирающим финишем «От всех обиду терплю и ни от кого доброго слова не слышу!».

Дядьки эти незнакомые, кстати, выглядели смешнее всего: изумленно вылезшие глаза сделали их похожими друг на друга, папки свои они синхронно прижали к груди, как бронепластины, которые если что – смогут их спасти. Смотрели, хлопали глазами, молчали, замерев на стульях.

Иван Дмитриевич, кажется, был серьезно напуган. Нет, не физической угрозой – что ему могла сделать неизвестная бабка, да еще и в присутствии кучи свидетелей? Напуган скорее тем, что японцы называют «потерей лица» – он явно не знал что ему делать и как быть. Не вызывать же, право слово, полицию или охрану на пожилую женщину-инвалида. Тем более, что вопрос маленьких пенсий был ему хорошо знаком: у Ивана Дмитриевича в далеком зауральском городке жила пенсионерка-мама, которой он регулярно помогал. Маме, наверное, даже легче, подумалось Ивану Дмитриевичу: во-первых, у мамы есть он, любящий сын, во-вторых – известное дело, в провинции выживать на пенсию легче, чем в дорогущей столице.

Стоять соляным столбом до бесконечности было никак невозможно. Женщину, конечно, жаль, но какое отношение к размеру пенсий он имел, право слово? Не президент, не глава думского комитета и даже не представитель пенсионного фонда. Опять же мама и его помощь ей, то есть, вполне он добропорядочен и эмпатичен, и хватит с него.

Все это Иван Дмитриевич попытался сообщить странной пенсионерке, но не тут-то было:

– Не велите казнить, батюшка! Я уже и в социальном фонде была, и на приеме у депутата нашего, Козлодоева, и на президентскую горячую линию звонила, и даже писала в Грин Пис. Но все даром, по-прежнему мы с мужем моим, Петром Даниловичем, претерпеваем и лишаемся.

– А в Green Peace зачем? – растерянно спросил Иван Дмитриевич.

Достала бабка его, с жалостью смотрел на начальство Саша. Какая разница куда она, сумасшедшая, звонила-писала, чего он Green Peace из всего этого потока сознания выбрал? С другой стороны, его же, Сашу, мойва тоже непонятно почему зацепила.

Саша по-прежнему стоял в приемной, едва войдя в нее и чувствуя спиной дверную ручку: и уйти не могу, некрасиво как-то в беде коллег бросать, думалось ему, и дальше пройти никак невозможно, тут вон чего происходит по центру сцены. Еще Саша почему-то остро чувствовалось, что от двери ему отходить никак нельзя, иначе все тут лопнет, разнесется по коридору ядерным дымом, и банк перестанет работать, а потом и весь их квартал, и город, и страна…

А за его спиной жил и шумел нормальный мир, где принтеры выплевывали отчеты, девчонки офисные обсуждали цены на гелевые ногти и «черную пятницу» на Озоне, по коридору шел его коллега Серега, двумя пальцами удерживая бумажный стаканчик какао из вендингового автомата на первом этаже. Серега шел и разговаривал будто сам с собой, хотя это было вовсе не так – в ухе, если прищурится, можно было разглядеть крошечный наушник.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.