Галина Гонкур – Лягушата (страница 11)

Любовь к Сергею возникла у нее не сразу. Сначала-то Света относилась к общению с ним как невинному, но тайному удовольствию. Она не считала, что изменяет мужу. В ее понимании изменять – это значило бы спать с чужим мужчиной. Ну, или уж хотя бы целоваться. А ничего такого она на этих нечастых свиданиях не делала. Просто встречались, просто гуляли, стояла отличная золотая осень, начало сентября. Отовсюду, из припаркованных машин, магазинчиков и кафе, неслась песня группы «Лицей» про осень и сбросивший листья лес. И там еще потом про «май, вечный май». Под маем автор песни, наверное, что-то другое имел в виду, думала Света, прогуливаясь с Сергеем. Наверное, это песня про любовь. Типа, сейчас осень, а когда-то были весна и любовь. Но тогда это странно: любить можно в любое время года. Она, кстати, Ремиза тоже осенью полюбила. И сейчас вот у нее Сергей, и тоже осень. Сергей «у нее»? Аж краска прилила к щекам, хорошо, что он этого не заметил.

Таксист ее случайный, кстати, вообще был странноватый парень. Всю прогулку мог промолчать, если Света сама какой-нибудь разговор не затевала. Но если она начинала – тему подхватывал с готовностью. С руками к ней не лез, уважал, соблюдал дистанцию. Хмурый такой был, будто всегда без настроения. Свете иногда казалось, что она ему не нравится: лицо у него всегда уж больно недовольное. Света ему сказала ей не звонить, и он ни разу этой просьбы не нарушил, даже смс не слал. Встречались они только по Светиной инициативе. С одной стороны – хорошо, безопасно. Свете даже думать не хотелось что с ней сделает Ремиз, если узнает. А с другой – обидно все-таки. Будто ему и не хочется совсем с ней встретиться, не скучает, не вспоминает о ней в разлуке, не ревнует к нелюбимому мужу.

Жить она стала в тот год несколько посвободнее. У Ремиза появилась другая женщина. Сначала Света об этом не догадывалась, ей Ганиша про это рассказала. Они по-прежнему с ней подружками были, а неудачный романа Ганиши сплотил их еще больше.

Золовка Светина круто вляпалась, с точки зрения ее семьи, а именно – влюбилась в русского. Семья едва пережила выходку Ремиза, с приводом в дом невестки-иноверки, а тут Ганиша такой же номер отколола. Ремиз-то ладно, мужик, ему простительно. Все равно все дети его будут, а не русской этой. А вот Ганише такого спускать нельзя, она баба, другое дело совсем – виданное ли дело на порчу бабу из рода отдавать?! И вся семья стала на дыбы.

Сначала с парнем этим, Игорем, поговорил дядька Ремиза и Ганиши, Султан. Встречу назначил в своем кафе, чтобы спокойно все обсудить можно было, чтобы не вышло ничего за пределы семьи. И так позор, но пока только свои в курсе, до земляков дело не дошло. Они семью итак Светой подкалывают. Так что надо все замять пораньше, пока до большой огласки дело не дошло.

Разговор не особенно получился. Султан денег Игорю предложил, неплохую сумму, особенно для нищеброда этого. С условием, что тот деньги возьмет, из города исчезнет и с Ганишой не будет пытаться связаться. Симку сменит, адрес электронный, что там еще… Ну, страницы в соцсетях от нее заблокирует, это всё несложно. И даст дурочке этой влюбленной про себя забыть. У бабы волос долог, а ум, как известно, короток. Особенно много стараться не придется.

А этот козел русский чего-то заартачился. Деньги брать отказался, много неприятных, неуважительных слов наговорил Султану. Ну, Султан сдержался, оставил свои слова ответные при себе, негоже перед мальчишкой себя ронять. А спустя некоторое время Игоря около дома встретили крепкие ребята. И всё-всё ему разъяснили: и как к старшим надо относиться, и что ему со своим мнением надо сделать и куда его засунуть. В этот раз Игорь оказался сговорчивее. Деньги взял, с горизонта исчез.

Ганиша первое время все-таки страдала. Плакала, скучала по Игорю, пыталась его разыскать. Отец ее оказался мудрым человеком, свою дочь хорошо знал. Показал ей видео, как их парни ее возлюбленного жизни учат, а потом – как он деньги берет за отказ от своей дамы сердца. И Ганиша не то чтобы утешилась, скорее, как-то окаменела сердцем. Дома молчала, делала каменное лицо если кто-то из родни про бывшего жениха упоминал. А поплакать, если уж очень разбирало, ходила к Свете.

Эта история сильно сблизила их. Света стала больше доверять Ганише, та прекратила с ней надменничать, нос задирать. Так что, когда у Ремиза появилась девка эта на стороне, сестра, не задумываясь, донесла на него Свете. Все в подробностях рассказала. И что молодая, и что бережет ее Ремиз, не бьет. Балует любовницу, дорогие вещи ей покупает, на отдых заграницу ее отправляет. Вот это было Свете обиднее всего: ей так хотелось куда-нибудь съездить, мир посмотреть! Она же все-таки жена, мать его детей. А он деньги на сучку эту спускает!

Нельзя сказать, что Света расстроилась от этой новости, про любовницу мужа. Нет, сначала-то она, конечно, вскинулась: как так, она всю себя на благо семьи отдает, а этот гад! И все такое. Но быстро успокоилась. Мужа она давно не любит, и его самого, и семью его. Так что, получается, все очень кстати: и дома он будет поменьше бывать, а, значит, ей будет меньше доставаться за любые, даже самые мелкие, прегрешения. И возвращаться будет в хорошем настроении, получив всевозможные удовольствия. И у нее теперь времени больше свободного появилось, свою мертвую хватку у нее на шее муж слегка ослабил. Так что всё к лучшему в этом лучшем из миров!

Поэтому, когда в ее жизни появился Сергей, она уже не особенно себя укоряла за роман на стороне. Даже в какой-то из дней мстительно подумала, что счет у них с Ремизом теперь «один-один». Хотя, вряд ли, конечно, Ремиз со своей барышней так же, как она с Сергеем, невинно гуляет. Но все равно, как-то ей уже не так обидна была мужнина неверность. Думать о том, что у него эта барышня отнюдь не первая, ей совсем не хотелось, унизительно это как-то. Тем более, что сто процентов оно так и было. А про неприятное она долго думать не любила.

– Ты, я смотрю, не очень и расстроилась, что у мужа твоего баба на стороне.

Светино спокойствие не укрылось от глаз Ганиши. Видно было, что золовка очень внимательно наблюдает за реакцией Светы. Сегодня у них «в меню» были очередные сплетни о том, как ублажает Ремиз свою новую любовь, какие суммы на нее тратит, какие дорогие подарки ей покупает. Выложила Ганиша эти новости Свете и стала внимательно наблюдать за ее реакцией.

Что-то в этом все же есть нехорошее, думала Света, подбирая слова для ответа на вопрос. Ощущение такое, что у Ганиши самой жизнь не складывается, и она как-то даже злорадствует по поводу того, что и у Светы все нехорошо. Это она еще не знает, думала невесело Света, как именно они с ее братом живут. Знает, что не очень, но без подробностей, не в деталях. Не хотелось ей жаловаться, она себя всегда от этого удерживала.

– Да устала я уже, Ганиша, расстраиваться, сколько можно, – невесело усмехнулась Света.

Ганиша подлила себе кипятка в кружку, не любила она крепкий чай, вечно какую-то едва желтую водичку пила, Ремиз смеялся над ней и называл любимый напиток сестры «ослиной мочой».

– Неужели не ревнуешь, сестра? Он все-таки муж тебе! – и с острым любопытством заглянула Свете в лицо.

Свету аж передернуло, так ей стало неприятно. Отговорившись необходимостью подрезать еще бутербродов к чаю, она встала из-за стола.

Она кромсала булку, стараясь делать куски ровными и одинаковыми, и думала о том, что неслучившаяся, грубо разбитая родными, любовь испортила Ганишу. Будто раз у нее счастья не случилось, то и у других его не должно быть. Это она еще про Сергея не знает. Света несколько раз хотела рассказать ей о своем робком романе, но останавливала себя. Другие все-таки порядки у мужа в семье. Дружба дружбой, а узнает Ганиша про ее роман – наверняка донесет и Ремизу, и свекрови. Это большой позор для всего рода, вряд ли она смолчит и Свету поддержит. Такая вот у них дружба, не очень полноценная, ну, да что поделать. Края знать и помнить приходится, из разных они песочниц все же.

– Не ревную, Ганиша, – сказала она в ответ на вопрос золовки, и, в общем, не соврала. Чего ревновать и мучиться, когда ее жизнь от мужниной измены стала только лучше. Но этого она не стала говорить Ганише, сдержалась.

Зато золовка сдерживаться не стала:

– Почему тебе так везет, я не понимаю!

Ганиша почти кричала, или почти плакала – что-то такое сильное, болезненное Свете послышалось сквозь ее слова, рвалось изнутри.

Она неподдельно изумилась:

– Мне? Повезло? Ты смеешься или как, я не пойму?

– Да, повезло. А ты еще этого и не ценишь. Захотела – вышла замуж. Захотела – дети появились. А у меня нет ничего, я так и засохну в одиночестве, как старый цветок в горшке.

Она подскочила со стула, схватила в руки горшок с алоэ и потрясла им перед Светиным носом, будто в подтверждение своих слов.

– Ты с ума сошла – мне завидовать? – удивилась Света. – Ты же мою жизнь знаешь, собаки на улице лучше живут, чем я.

– У тебя есть свобода и семья. Не родительская, а своя собственная. У тебя есть настоящая жизнь! Ты просто не понимаешь, какая ты счастливая. А ты этого даже не ценишь!

Вот и поговорили. Поди, знай, кому арбуз, а кому – свиной хрящик. У всех вкусы и виды на жизнь разные. Свете иной раз удавиться от такой жизни хочется, только дочери и останавливают. А для кого-то ее жизнь, оказывается, предмет острой зависти.