Галина Гончарова – Зима гнева (страница 69)
– Заложники… кто это должен быть?
– Их выберут мои люди, – отрезал Валежный, обламывая последнюю надежду подсунуть какую-нибудь шушеру вместо родных и близких.
– Сколь надолго вы хотите заложников? – это уже второй старик. Правильный вопрос, хороший…
– На три года.
Старики переглянулись.
Им этого не хотелось, ой как не хотелось…
Но – выбора Валежный не предоставил.
– Уходите. Вас проводят. Вы не умрете только потому, что сегодня в ваших руках не было оружия.
Фереи поверили.
Ночью Халхан-Варт заполыхал с четырех концов.
И горел он, пока все не выгорело. Дотла.
До серого, сухого пепла.
Нефть – она отлично горит… хотя саму скважину Валежный не тронул. Но полито все было на совесть.
На очереди было следующее селение. Селение Ривалек.
Русина, Звенигород.
– Нам надо поговорить.
Жом Тигр был единственным, у кого хватило бы и наглости и смелости на такой поступок. Пламенный взглянул на него с неудовольствием, но спорить не стал.
– Слушаю вас, жом?
Слушать пришлось недолго. Жом Тигр устроился в кресле и изрек всего два слова.
– Так нельзя.
– Как – так? – уточнил Пламенный.
Не то, чтобы он сомневался. Но…
– Вот так. У торов – ладно, не жалко. Но мы у крестьян отнимаем последнее. Если нечего будет сеять – полыхнет голодный бунт.
– Патронов у нас хватит.
– Почему нельзя сейчас закупить зерно в том же Лионессе, Ламермуре, Герцогствах?
Пламенный поднял брови. Забавно, такого он в Тигре не предполагал.
– Закупить? На что? Где возьмем деньги?
– Казна?
– Не то, чтобы совсем пуста, но все равно плохо…
Жом Тигр поднял бровь в ответном жесте. То ли копируя, то ли передразнивая.
– Пламенный, ты поднимаешь, что под тобой к осени кресло загорится? – отбросил он всякие церемонии.
– Если с тебя раньше шкуру не сдерут. Тогда тебя это точно волновать не будет, – огрызнулся Пламенный.
– Ты за мою шкуру не беспокойся. Ты этой страной править хочешь?
– Я хочу, чтобы все страны стали свободными от монархии…
– Меньше патетики, ты не на трибуне.
– Тигр, тебе чего надо?
– Распоряжения.
– Какого?
– Закупать зерно. Не надо его пока везти к нам, но пусть хранится на складах.
– Если мы проиграем, мне полезнее будет не зерно, а деньги.
– А крестьяне?
– Если император вернется, пусть император их и кормит.
– Если… ты поэтому Гаврика не удавил?
Пламенный поморщился.
– Нет. Не поэтому. Ты о поверьях знаешь? Колокол, пушка и прочее?
– Знаю.
– В подробностях?
Тигр поморщился.
– Хелла, богиня, благословение… кто в наше время верит в эту чушь?
– Вот, ты знаешь, тот же Гаврюша и верит.
– Серьезно?
Врет – не врет, Тигр уточнять не стал. И так понятно, если Пламенный соизволил об этом заговорить – все серьезно. А вот что касается веры…
Помнится, в детстве жом Тигр очень даже верил в страшного подкроватного буку. А его брат до смерти выходил из дома только с правой ноги. И свято верил, что выйди он с левой ноги, добром этот день не начнется.
Глупость? Суеверие? Или в этом что-то есть?
– Будешь смеяться – вполне серьезно. Целую истерику мне устроил, придурок…
– Тебе? Истерику?
Без свидетелей оба товарища по борьбе отбросили церемонии и говорили откровенно. Обижаться на слова или формулировки? Что вы, какая обида!
Убить друг друга они и без обид мечтали, останавливало лишь понимание, что они друг другу необходимы.
– Мне и истерику. Кричал, что мы все испортили. Как я понял, если бы Петера просто убили, все было бы проще. Может, убийца получил бы на свою голову проклятье, может, не получил бы….
– Мой брат?
Пламенный отвел глаза в сторону. На долю секунды, но Тигру хватило, чтобы записать мерзавцу должок. Ведь именно Пламенный предложил…
Не знал тогда?
Ой, не верится!
– Кто-то должен был. А насчет проклятия, может, и враки Вроде раньше с цареубийцами такого не было.
Это верно. Точнее – дольше года никто не жил. Так и проверить было некому. Верно там, неверно, вот как-то не одобряли императоры таких изысканий.