Галина Гончарова – Зеркало войны (страница 59)

Ровена вздохнула.

– Или дочь – носительница крови.

– А дочерей там нет?

– Есть. Но одна уже замужем лет десять, а наследников все нет. Вторая же ушла в монастырь.

– И в любом случае проще отобрать ребенка у тебя… а родители там старые?

– Родители Бернарда?

– Да.

– В полной силе. Разве что своих не сделают, а и сделают, так вырастить не успеют. Могут не успеть, отцу Бернарда почти пятьдесят, матери под сорок…

– Ну, в нашем мире и позже рожают, – хмыкнула неслышно Матильда.

– Так то в вашем. Вы и живете дольше, и медицина у вас лучше…

– А, на главное это не влияет. Почему-то родители забывают, что мало родить ребенка, его еще надо вырастить. Дождаться, пока у него мозг включится, чтобы он не спился, не скололся, никуда не влип… родишь в сорок, ему двадцать, а тебе-то шестьдесят!

– М-да…

Но долго девушки беседовать не стали. Ровена требовала внимания.

– Ро, я правильно понимаю, что родители Бернарда – из Аллодии? – уточнила Малена.

– Да.

– Они приняты при дворе?

– Да.

– И что ты хочешь от меня?

Ровена вздохнула. Глубоко, тоскливо…

– Я была женой Бернарда. Сейчас я в воле его родителей, как его вдова, понимаете?

Сложно было не понять. Действительно, вдову могли запереть в доме родителей мужа, могли вернуть ее родителям, выгнать на дорогу, отнять сына… да много чего могли сделать. И ведь все по закону! Все исключительно по закону!

– Что могу сделать я?

– Если вас признают наследницей рода, Домбрийской и прочая, вы можете принять опеку надо мной. Так делается, я знаю…

– М-да… дай мне пару минут на обдумывание, – Малена аж растерялась от такого заявления. Присела на кровать и сделала вид, что размышляет.

А на самом деле отвечала Матильде..

– Что значит – принять опеку?

– В вашем мире есть эмансипация. В нашем такого нет, но если бы ты жила в нашем мире, ты могла бы попросить достойного человека взять над тобой опеку.

– Это в каком случае? Давай, вспоминай все, что можешь, от ответственности освобождает только знание закона.

Малена была полностью согласна.

– Так делают, если кровная родня не справляется со своими обязанностями, вот как у Ровены. У нее близких вообще нет, кроме матери, а родители Бернарда ее не видели несколько лет, доказать это, видимо, несложно. Если я принимаю опеку над ней, я полностью отвечаю за нее и ее будущего ребенка. Даю кров, пищу, одежды, работу, выдаю замуж или женю… и с меня можно спросить за неисполнение обязанностей. Это договор, в котором все прописывается очень четко.

– Угу… что в этом случае делают кровные родственники?

– Падают в ноги королю.

– Они могут это сделать? К ним прислушаются?

– Не знаю…

– Тогда уступи место, сейчас будем все разъяснять.

Малена повиновалась, и сквозь серые очи средневековой герцогессы на Ровену взглянула девчонка из двадцать первого века. Века крючкотворства и казуистики.

– Я правильно понимаю, Ровена? Тебе не под силу бодаться с родителями твоего супруга, и ты просишь, чтобы это сделала я?

Ровена потупилась.

– Примерно так.

– Ты получаешь помощь, поддержку и защиту. Что получаю я?

Как давно известно науке, если вам начинают говорить о всеобщем благе, доброте, кротости, смирении и добродетели, значит кто-то собирается крупно нажиться за ваш счет. А разговоры – это такая прелюдия перед крупным церебральным сексом. Поэтому Матильда всегда была сторонницей взаимной выгоды.

Ты мне – я тебе.

Это не означало отказа от бескорыстной помощи, Матильда помогала и не ждала ничего для себя, но! Не в ущерб себе и своим интересам.

Цинично?

Ну так выживите самостоятельно. В одиночку, в неполных восемнадцать лет!

Ровена вздохнула. Видимо, этот пункт был самым хлипким.

– Я отслужу.

Матильда молчала.

Цитаты из Филатовского «Федота-стрельца» все равно тут никто бы не понял. «Оправдаю. Отслужу. Отстрадаю. Отсижу…», ага, оно и в другом мире такое… генеральское.

– Мой ребенок будет наследником состояния, а я – его мать. Это укрепит и ваши позиции. Сейчас, да и потом, когда он подрастет, мы сможем что-то придумать. У вас ведь тоже будут дети…

– Будут…

Долгосрочный союз казался интереснее. Что ж, посмотрим. Но…

– Ровена, а с кем я должна буду за тебя сцепиться?

Женщина замялась. Матильда ждала, молча и не подталкивая. Наконец, Ровена подняла голову, поглядела в глаза Малене и улыбнулась одними кончиками губ.

– Отец моего мужа – маршал Аллодии. Артан Иллойский.

– Б…

Матильда не ругалась. Но иногда неопределенные наречия из русского языка оказывались как нельзя более кстати.

– Иллойский? Маркиз Иллойский?

Ровена опустила глаза.

– Нет, – подумав, подвела итог Матильда, – это полный п…ц! Ро, как ты себе это представляешь? Ему под полтинник, он маршал, у него куча прихлебалов и лизоблюдов, а против него – я? Сопля восемнадцати лет без связей и со своим неотразимым обаянием?

– Может, еще и делать ничего не придется?

Жаль, что верить в это ни у кого из женщин не получалось.

– Ладно, – вздохнула Матильда. – Если его величество примет у меня клятву верности и признает меня герцогиней, я приму над тобой опеку. А там посмотрим, у кого х… хвост длиннее. Но я тебя честно предупреждаю, моего влияния тоже может не хватить.

Ровена улыбнулась одними губами.

– А чьего еще, ваша светлость? У меня знакомых герцогов нет…