Галина Гончарова – Зеркало войны (страница 2)
Мария-Элена и слов-то таких не знала. Но суть уловила.
–
Ответом было пожатие плечами.
Деньги, всё упирается в деньги.
Легко заниматься интересным делом, если можешь сидеть у кого-то на шее. Мамы-папы, бабушки-дедушки… помогут? Ты и дизайнерскую контору откроешь, и что хочешь сделаешь. А если ничего нет? Как тогда?
Кто-то скажет, что к своей мечте надо идти через трудности и лишения?
Да. Но во время ходьбы надо же и что-то кушать?
Даже если бы Матильда открыла эту контору – где взять клиентов? И защиту от клиентов?
Вариант – вы мне все сделайте, а я посмотрю и заплачу, если мне понравится, весьма и весьма распространен в наше время. И ведь находятся гении, которые верят в грядущую оплату!
Наивняк!
У Матильды же ни связей, которые позволят найти нормальных клиентов, ни репутации, да просто – ничего. Ноль.
Обратиться в дизайнерское бюро и поработать там?
Она это и так может сделать, в качестве делопроизводителя. Кто сказал, что нельзя? Ей только восемнадцать, все еще впереди. Но пока надо получить образование и какую-то работу, чтобы оставаться на плаву.
Работа есть, осталось образоваться.
Мария-Элена кивнула.
–
Матильда достала из сумки дешевый планшет. Дрянь, конечно, прогружается медленно, фильмы не посмотришь, но есть два плюса. Зарядку держит долго и карта памяти большая. Ей хватает.
– Вот, смотри. Это эклектика. Основные признаки…
И девушки уткнулись в планшет.
В реальность их вернуло многозначительное покашливание над ухом.
Матильда подняла голову, и…
Вопль Марии-Элены был такой силы, что девушка на миг зажмурилась и поспешно передала управление над телом.
И было чего беспокоиться герцогессе.
Рядом с девушкой, улыбаясь во весь рот, полный золотых и серебряных зубов, стояла тетя Паша. Или Параша…
Матильду затрясло.
То есть – затрясло бы, если бы она не передала контроль над телом. Вот тут она бы и вскочила, и разоралась, и ее бы точно вывели за неуважение к суду.
Мария-Элена собой владела намного лучше сестры. А потому на долю Прасковьи Петровны пришелся надменный взгляд, который словно теркой прошелся по всей женщине, от уложенных в «гулю» жидковатых крашеных волос, по свитеру ядовито-зеленой расцветки со стразами, по зеленой же юбке, только другого оттенка, до носков коричневых туфель со здоровущими цветами. И опять вернулся в планшет.
Сама Матильда выглядела намного элегантней оппонентки.
Русые волосы уложены в узел-ракушку. Платье свободного силуэта фигуру не подчеркивает, но и не слишком скрывает. Есть такие фасоны, вроде бы и все закрыто, от шеи до колен, но сама ткань очень удачная. Мягкая такая, уютная, светло-серого цвета, так и хочется провести ладонью. Облегающий верх, чуть расклешенный низ, никаких вырезов и украшений. На шее – золотая цепочка. Черная сумка, черные туфли.
Матильда вздохнула, расслабилась…
Мария-Элена чуть расслабилась. Подруга у нее замечательная, но все же несдержанная…
Матильда вздохнула.
Потерпим. Пока – потерпим. Суд – не место для выяснения отношений.
Прасковья Петровна так не думала. Она плюхнула свой объемистый зад рядом с Матильдой, отчего скамейка жалобно скрипнула, и мило улыбнулась еще раз.
– Как дела, Мотенька?
Мария-Элена вскинула брови.
– Неужели вы не в курсе?
– Я ж за тобой не слежу, – с неудовольствием отозвалась Прасковья Петровна, понимая, что дело не выгорит. И вывести Матильду из себя точно не удастся.
Мария-Элена мило улыбнулась.
– И пришли сюда вы потому, что у вас угнали машину?
– Какую машину?
– Или украли собачку?
– Нет у меня никакой собачки!
– Зато повестка в суд есть. В пятый кабинет.
Мария-Элена била наверняка, и по злым огням в глазах Параши поняла, что попала в точку.
– Да! И что?
– Абсолютно ничего, – пожала плечами девушка.
И опять уткнулась в планшет, не обращая внимания на соседку по скамье.
Хотя это было сложно. Прасковья Петровна подготовилась к походу в суд и вылила на себя полфлакона какого-то ядохимиката.
Туалетная вода? Очень подходящее название, непонятно только, зачем ей людей поливать? Надо бы использовать по назначению, для туалета! И даже из-под ошалелого запаха химической розы пробивался аромат пота, чего-то кисловатого и неприятного.
Долго тетка не просидела.
– Это все потому, Мотенька, что ты старших не уважаешь.
Матильда помолчала.