Галина Гончарова – Зеркало надежды (страница 3)

— Мама меня на порог бы не пустила. Но сейчас, когда она умерла, ты можешь поехать жить с нами.

— Зачем? — удивилась Малена. — Меня здесь все устраивает.

— Но мы же твоя семья! Мама, папа, брат и сестра…

— Об этом надо было думать раньше.

— Или мы можем приехать к тебе. Познакомиться…

— СУКА!!! — взвилась в глубине души Матильда. — НЕНАВИЖУ!!!

Малена почувствовала привкус желчи на губах. Подругу становилось все труднее удерживать. Надо было это заканчивать.

— Я считаю, что мы познакомились. В остальном… вы жили без меня больше пятнадцати лет? Можете продолжать в том же духе. Прощайте.

— Мотенька!!!

Малена поглядела на толстые пальцы, вцепившиеся в ее рукав.

— Отпустите немедленно!

— Или что?! Ты моя дочь!!!

— Или я найду на вас управу.

Если бы это сказала Матильда….

С криком, со слезами, с истерикой… кто бы поверил девчонке? Но сейчас говорила Малена. Наследница крупного герцогства, Домбрийская, аристократка до мозга костей…

Малене, в своем теле, достаточно было лишь бровью повести, чтобы солдаты палками прогнали этих людей по городу. И вон с ее земель. Мало того, она бы и не задумалась так поступить.

И это отразилось в ее глазах.

Мария никогда не была особенно умна, но даже она это поняла. И замерла на пару секунд.

Этого хватило.

Малена сделала резкий жест рукой, как показывала Матильда.

Вырываться из захвата тоже надо уметь. Вот и сейчас рука словно по волшебству слетела с одежды Матильды, и девушка быстро, почти бегом, влетела в подъезд.

Хлопнула дверь.

Мария осталась во дворе, растерянная и с документами на лавочке.

Как же так? Это же ее дочь?..

— Ненавижу! НЕНАВИЖУ!!!

Матильда рыдала в голос, и Мария-Элена не знала, как утешить подругу. Не помогала даже Беся, которая, чувствуя настроение хозяйки, мурлыкала вовсю и терлась головой о мокрые щеки девушки, рискуя утонуть.

— Мать!!! Да она меня бросила! Променяла на мужика! Уехала! А теперь, пятнадцать лет прошло, является она!!! Паскуда!!! Люби ее и радуйся!!!

— Мотя….

— А где она была, когда бабуля заболела? Когда мы тут на копейки выживали? Когда я в двенадцать бегала, газеты разносила? Когда мы каждую монетку откладывали и одну овсянку жрали? ТВАРЬ!!!

— А чего она сейчас-то приехала?

Малене удалось сбить Мотю с истерики.

Слезы еще катились, но отвечала подруга уже осознанно.

— Эммм… не знаю?

— А ты подумай? Твоя бабушка умерла. Я сама с этим столкнулась… кто все наследует?

— Я.

— А кто об этом знает?

Матильда зависла, как старый пентиум. Потом собралась с мыслями…

— Постой. Я сама скажу. Ты считаешь, что она решила наложить лапку на то, что осталось от бабушки, и потому явилась?

— Тебя это удивит?

— Да ни разу! Вполне возможно.

— У нее это получится? Надо искать законника?

Матильда покачала головой.

— Нет. Бабуля знала, что умирает. И… она ведь знала, что мать жива! Точно!

— Почему ты так решила?

— Бабуля хотела несколько раз со мной о чем-то поговорить, точно! Я помню! Но как-то не складывалось, а потом ей вовсе плохо стало, последний месяц она была… не как в коме, но что-то вроде. Уже никого не узнавала, не видела…

Малена вздохнула.

Как бы ей сейчас хотелось обнять подругу, прижать к себе и сказать, что Мотя не одна. У нее навсегда есть Мария-Элена Домбрийская. Что бы ни случилось, она не бросит сестренку.

Зеркало не допустит таких вольностей…

Они никогда не протянут друг другу руки, но их души — рядом.

— Я с тобой…

— Спасибо, Малечка. Так вот, бабуля настояла, чтобы оформить не просто завещание.

— А в чем разница?

— Она оформила договор ренты и договор дарения.

— То есть?

— Дарение — на дачу и гараж. Она подарила мне их, как только мне стукнуло шестнадцать. На совершеннолетие.

— А рента?

— Это дарение за то, что я за ней ухаживаю. Примерно так…

— Не поняла?

— Я ухаживаю за ней до самой смерти, все покупаю, забочусь, а она отдает мне эту квартиру. Мы вызывали нотариуса и все это оформляли… ну, у стряпчего.

— И?

— Разница в том, что это намного сложнее оспорить, чем обычные дарение или завещание. Надо доказать, что я не заботилась о бабушке, а это — нереально. Я с шестнадцати лет работаю по трудовой книжке, ну и раньше подрабатывала, есть места. Могу справки принести об отчислениях… неважно, в общем доказать, что я зарабатывала не меньше бабушки — дело минуты.

— Ага… А твоя мать об этом не знает.

— Никто не знает. И эта… Параша — тоже! Твари!

— Стервятники. Может, им об этом надо сказать?

— Может, мы слишком плохо о них думаем?