Галина Гончарова – Зеркало надежды (СИ) (страница 47)

– Да. Спасибо, Антон Владимирович.

– Не за что. Додик, ты тут разберешься?

– Уже, собственно, – и не подумал отказываться Давид.

Антон пожал ему руку, кивнул на прощание Малене и отправился к машине. Был бы у него хвост, как у кота, сейчас бы точно все углы им обтрепал… и чего он так разозлился?

Давид проводил друга взглядом, а потом сделал то, чего от себя и сам не ожидал. Взял руку Малены и коснулся ее губами.

– Я правда от всей души.

– Я знаю, и я тебе благодарна.

Вслух не было сказано ни слова, но парень и девушка отлично поняли друг друга.

Бывает такое.

Выходим мы из магазина, на крыльце сидит и мявчит кошка – и мы покупаем ей рыбы. Или подаем деньги мальчишкам в метро. Или…

Просто порыв.

Движение души, не требующее ничего в ответ. И не стоит опошлять его реверансами.

Дверь и камеры стоят дороже кильки? Безусловно. Только мерки у всех разные. Давид эту сумму, а то и больше, тратил в месяц на бензин для своего внедорожника. Да и знакомые все сделали подешевле… дверь вообще с одного из отцовских объектов, камеры у них и так ставят на каждой стройке…

Нет, не так дорого ему это обошлось.

Просто помог. И не надо ему было оплаты, он и эту игру придумал больше, чтобы Малена не чувствовала себя обязанной. Он был не против уложить девушку в постель, но не покупать же?

Хотя почему нет?

Наверное потому, что эта – не продается.

Пока Давид занимался самокопаниями, Малена тоже беседовала с Матильдой.

– А правда, чего ты отказалась?

– Давид это сделал не думая. Просто позаботился, понимаешь?

– Ну да. Но…

– Антон мне нравится. Если бы я взяла у него деньги…

– Ты была бы обязана их отработать. И все.

– С нашей жизнью? Когда неясно, что будет завтра?

Об этом Матильда не задумывалась.

– М-да.

– А еще Антон мне слишком нравится. Я не могу взять у него деньги, понимаешь? Это неправильно получится! Не так! Мне проще договориться с Давидом, который мне безразличен.

Матильда понимала.

– А еще учитываем, что Антон принимает оплату натурой…

Малена поморщилась. Она не поступила бы так, но… пусть даже шанса на такие отношения не будет. Гадко…

– Что обидно, я бы с легкостью оплатила тебе хоть дом, хоть что. Но мы не переправим сюда деньги.

– Остается их отрабатывать. Кажется, в мужском варианте это называлось «чичероне»?[11]

– Это не совсем так. Мы просто играем. И – да, у нас так делали. Нанимали девушек для обучения ребенка «хорошим манерам»…

– Кстати, можно сходить к нотариусу и написать завещание на Давида.

– Ты всерьез? – удивилась Малена.

– А что такого? Ты же видела мою мамашу…

Малена задумалась.

– Почему бы – нет?

– Тогда завтра так и сделаем. Как раз утро свободное…

– Да… спать пора.

По счастью, все уже заканчивали, и с дверью, и с камерами. Давид лично проводил Малену до дома, почесал Беську за ушком, попрощался – и удрал.

Малена повесила новые ключи в прихожей и повернула защелку, чтобы никто, даже с ключом, снаружи не вошел.

– Мой дом – моя крепость, – прокомментировала Матильда.

– Именно так.

– Тогда в душ и спать.

Что девушки и претворили в жизнь.

Арман Тенор, матрос из Саларина

Никогда и никому не расскажет Арман, какого страха он натерпелся той ночью.

Уж простите за некрасивые подробности, но не был бы он в реке, степняки бы его по запаху нашли. Обгадился он не раз и не два. И когда заметил костры степняков, и когда они рыскали по берегу, и когда ногу свело судорогой, вода-то холодная, и когда течение, мерзость такая, повлекло островок прямо к трем степнякам, которые отливали в реку с берега…

Сволочи!

Непроизвольная реакция организма на страх.

Арман таких слов не знал, но медвежья болезнь на него напала…

Сколько раз он прощался с жизнью – знать бы.

Только не было другого выхода, и другого пути тоже не было. Потому и плыл он, и молился Сестре и Брату, чтобы спасли, защитили, да хоть бы что сделали…

Арман бы и Восьмилапому в ту ночь душу запродал, да вот беда – ни одного шервуля рядом не оказалось, договор подписывать не с кем было.

Только под утро он выбрался на берег, поймал еще с десяток карасиков, опять слопал их сырыми – и вновь полез в реку.

На суше он степнякам не соперник, а на реке хоть чуть, да обгонит.

Перед глазами стоял Равель. Хоть и нечасто, а погуливали там матросики, на день, на два, делали стоянку, брали товар….

И степняки, которые врываются в мирный город.

Страшно.

Как же страшно…

Избавившись от непосредственной угрозы своей жизни, Арман смог мыслить более здраво.

Ему надо в Равель. Предупредить людей. Выслушают его – хорошо.

Нет?

В любой толпе есть с десяток человек, которые прислушаются и поверят. Хоть чьи-то жизни он спасет.