Галина Гончарова – Зеркало надежды (СИ) (страница 42)
– Ну… как бы…
– Или где-то написано, что я обязана за концерт лечь с человеком в постель?
– Динамо крутить будешь?
Малена вздохнула.
– Жень, я против товарно-денежных отношений в личной жизни.
На лице Евгении было написано откровенное недоумение. И если бы Малена могла заглянуть в кабинет – она бы увидела точно такое же выражение на лице Антона. А вот нечего подслушивать чужие разговоры…
Пришлось разъяснять.
– В последние годы произошло обесценивание личных отношений. Бытует мнение, что если мужчина тебя куда-то приглашает, дарит подарки и прочее, ты можешь расплатиться за это собой. Чуть ли не обязана.
– Как-то это неприглядно звучит.
– И выглядит со стороны так же гадко. Но ведь есть такое…
– Ну да.
– С другой стороны, я о чем-то просила господина Асатиани?
– Нет…
– Делала что-то, чтобы привлечь его внимание?
– Нет.
– Чем я ему обязана?
– Ну….
– Я могу спокойно оплатить свой билет на концерт – и все. Не стала я этого делать, потому что цена билета смешная, сто рублей. Пять раз на автобусе проедешься, и считай – концерт.
– А если тебя дальше пригласят… ну там поужинать?
– Откажусь.
– Почему?
– Потому что я согласилась на концерт. А господин Асатиани идет довеском к музыке.
Из кабинета послышался грохот.
Антон, который легкомысленно раскачивался на стуле, от такого заявления, не удержал равновесие, и грохнулся на пол вместе с креслом. А еще пребольно треснулся коленкой о край стола.
Из селектора донесся голос Малены.
– Антон Владимирович, все в порядке?
– Да, – прохрипел Антон, кое-как выбираясь из-под стула. – Все нормально…
Вот ведь зараза!
Но почему-то парню было приятно.
Довесок, говоришь? И ведь не врала, ни минуты не врала…
Женя тоже это поняла и заулыбалась.
– Слушай, а он тебе совсем не нравится?
Малена закатила глаза.
– Жень, мне восемнадцать лет.
– И что?
– Ни образования, ни профессии, ни стабильного дохода – ничего.
– Не поняла?
– У тебя родители есть?
– Да.
– И как, если ты забеременеешь? Выгонят?
– Ты что – рехнулась? Ну, поорут…
– А у меня – только кошка. Поэтому в ближайшие десять лет для меня все любови под запретом. Вообще. Пока я на ноги не встану.
– А если…
– Москва – слезам не верит.
Малена эту фразу пока не понимала, но произнесла. И увидела, как в глазах Жени проявилось понимание.
– Да, ты права. Извини…
– Тогда я работаю, ладно?
– Да, конечно… я себе кофе сделаю?
Малена сделала щедрый приглашающий жест в сторону кофеварки и принялась печатать.
Концерт там, концепт, а работу никто не отменял…
В чем разница между Маленой-рабочей и Маленой-концертной?
Ни в чем.
Разве что у второй косметика освежена, и волосы уложены иначе. Колосок Малена расплела и уложила в сложную ракушку.
Матильда предлагала оставить их распущенными, но Малена не согласилась. Не тот стиль. Одежда диктует многое, и прическу, и косметику…
Так что Малена выпорхнула из конторы, Давид распахнул перед ней дверь джипа и даже помог залезть. Не из вежливости. Просто дотронуться хотелось.
Но лишнего себе мужчина не позволил, отчетливо понимая, где проходит граница между допустимой вежливостью – и намеком. Было ясно, что второго Малена не потерпит.
У костела Давид нагло запарковался на месте для инвалидов, а в ответ на вопросительный взгляд Малены, махнул рукой.
– Да фигня, отмажусь…
Малена оглядела здоровущий джип, и промолчала. Кто бы спорил, так и выглядят машины, на которых у нас инвалиды ездят.
Руку Давид предлагать не стал, но дверь перед девушкой открыл и к месту ее сопроводил честь по чести. И даже купил ей программку и диск.
Малена поблагодарила за любезность и принялась оглядывать орган.
Долго ждать органиста не пришлось.