Галина Гончарова – Зеркало надежды (СИ) (страница 24)

Кому нужны такие извинения? Когда не от души, а для своих целей? Не Матильде с Маленой.

– Как ты думаешь, чего они хотели?

– Черт их знает. Скорее всего, это синдром кота.

– Чего? Кого?

– Попробуй взять в руки кота. Цапнет. Попробуй прогнать эту заразу. Час будет лезть, куда не пускают.

Малена вспомнила Беську и фыркнула.

– Не даем, а им охота?

– Если б мы не были так завязаны, я бы подумала над этим вариантом. Иногда дать проще, чем объяснить.

– А иногда проще дать по морде.

– И это монастырская воспитанница. Ай-яй-яй, Мария-Элена Домбрийская, чего вы от меня нахватались! Позор! Кошмар! Поколения ваших благородных предков…

– Меня одобрят.

– Почему? – удивилась Матильда.

– Потому что герцогство завоевывалось огнем и мечом. И отстаивалось так же. Силой и отвагой. Хитростью и подлостью. Так что… одобрят.

– Если только…

Так, за разговором девушки и дошли до дома, где их радостными воплями встретила соскучившаяся Беся. Но день все равно завершился несахарно. Вечером, вынося мусор, Матильда обнаружила в почтовом ящике извещение.

А на следующий день получила на почте повестку. Ее вызывали в суд. Мария Домашкина подала в суд на свою дочь, по вопросам наследства. И первое заседание должно было состояться через две недели.

Вечером Давид сидел дома один.

Непривычно, да.

А все же.

Мать и отец ушли в театр, с ними пошли и сестры. Сам Давид намеревался провести веселый вечер в обществе Антохи и девочек, но почему-то передумал.

Антон подобрал себе двоих телок из «Атланта», а вот Давиду не хотелось. И не надо тут идиотских шуток про потенцию, с ней все было в порядке. А вот с настроением – нет.

Почему он не может отделаться от мыслей о Малене?

Что в ней такого?

Не слишком роскошная фигура, не слишком красивое лицо, дешевая одежда и простая прическа. Косметики – и той не найдешь.

Давид честно говоря, предпочитал блондинок с полными губами и высокой грудью, но…

Что-то его зацепило в Малене. Что?

Он и сам не понимал.

Но стояла перед глазами худощавая фигурка, и милая улыбка на розовых губах, и бесенята, которые плясали в глазах девушки. Она ведь обо всем догадалась. И что ее облили нарочно – тоже. И использовала выходку этой дуры, чтобы удрать.

Но почему?

Что в нем не так?

Он Асатиани, у него есть деньги, есть красота, молодость, и в постели с ним будет хорошо… замуж? Малена и не хочет замуж, это точно. Но почему тогда – нет?

И это не игра. Не набивание себе цены. Не…

Давид плюнул на все, налил водки на два пальца и выпил.

Потом повторил. Не до пьянки, а то будет радости от родителей, так стресс снять. И решить, что делать.

Хотя последнее и так ясно. Если его не оставляют мысли о Малене, значит, ему нужна Малена. Для начала на пару месяцев, в кровати, а там видно будет. И если не сработали подарки-цветочки, то надо подумать, как поменять методику.

И – нет.

Давид не собирался задумываться о насилии. Это удел безнадежно убогих, которым ни одна женщина по доброй воле не дает. Но всегда можно найти подход к той или иной проблеме…

Не все задачи решаются простым сложением.

Где-то в дело идут формулы сокращенного умножения, где-то интегральное исчисление, где-то матрицы…

Надо найти свой ключик. И начнет он завтра.

Рано или поздно, так или иначе… против математики не устоит ни одна женщина. Крепости – и те падали. Так что – вперед.

С этой мыслью господин Асатиани-младший и отправился спать.

Если бы Давид видел Антона, он бы по крайней мере встревожился.

В настоящий момент Антон выкидывал из своей жизни «русалок». Как – выкидывал? Вежливо выставлял после бурных двух часов, хотя раньше не возражал бы продолжить с утра. А сейчас, вот…

Может, Матильда и не хотела никого заинтересовывать. И Малена тоже.

Но средневековые герцогессы на дороге не валяются. Так что у девушки были все шансы вляпаться в любовный треугольник. Утешало в этой ситуации лишь одно.

Четвертого соперника ни Давид, ни Антон точно не потерпели бы. Хотя кто его знает, что покажет жизнь?

Его высочество, принц Найджел

Принц не трусил.

Не боялся.

И даже не опасался, он сказал! Просто мужчине было немного не по себе. И улица Могильщиков в неверном свете фонарей казалась особенно зловещей, и ступеньки скрипели как-то гадко, и Лэ Стиорта, вставшая на пороге, казалась жрицей древних культов, адепткой самого Плетущего и Путающего нити…

Черная мантия окутывает женщину, черные локоны падают на плечи.

Белое мраморное лицо. И только губы алые, как кровь. И бездонные черные глаза…

Спасибо вечерним сумеркам. Чтобы добиться такого эффекта, пришлось извести полбанки свинцовых белил, и при дневном свете это было бы очень заметно. А так…

– Ты пришел…

– Я пришел, – подтвердил Найджел, испытывая желание пуститься наутек.

Лэ Стиорта подняла руку – и слуга тут же подвел к ней коня. Она устроилась в седле боком и взглянула на принца.

– Поедем. Нам надо успеть…

Слуга уже подводил лошадь и принцу и вел себе коня. Он и поехал первым.

Лэ Стиорта не управляла лошадью, слуга намотал поводья на луку своего седла. Она ехала, отрешенно глядя по сторонам, и люди отводили в сторону глаза. Слишком уж неживой мраморной маской казалось ее прекрасное лицо.

Найджел подумал, что Лэ Стиорта красивее леди Френсис, но совершенно не вызывает желания. Только ужас и отвращение, как ядовитая змея.

Лэ Стиорта, для которой мысли принца не остались закрытой книгой, изо всех сил «держала лицо». Холодное, отстраненное…

Какой же дурак!

Какой же потрясающий идиот!

И ЭТО будет править Аллодией?