Галина Гончарова – Завершающая (страница 108)
Мия вздохнула.
- Она меня убить хотела. Рикардо меня собой закрыл.
Мужчины дружно засверкали глазами. Энцо сестру просто любил. Дан Иларио не любил, но у точно не собирался спускать такие вещи. Что за манера - в людей острыми предметами тыкать? А поговорить нельзя было? И вообще...
Принято так!
Понимаете? При-ня-то!
У нормального мужчины обязана быть и жена, и любовница. Ну и так... мимоходом тоже может кто-то быть. И что такого? У мужчин потребности есть! Понимать же надо! И вообще... сначала жена на любовниц охотиться начнет, а потом на кого? До мужа доберется? Как-то это... неправильно.
Пусть полежит.
Подумает о своем поведении.
Впрочем, Мия решила не проявлять особой жестокости. Подошла, откинула в сторону черные волосы Баттистины, надавила на шею... девушка дернулась, но быстро потеряла сознание.
- Пусть так полежит, - объяснила Мия. - И возни с ней меньше.
Потом отломила у Энцо треть колбасного круга, впилась зубами, заглотила здоровущий кусок, словно удав, запила вином прямо из бутылки и кивнула мужчинам.
- Отлично. Разбирайтесь тут, а я посплю.
В три укуса расправилась с остатком колбасы, потом отправилась к дивану и устроилась прямо на нем. Даже не снимая сапог - мало ли что?
- Мия?
- Я сплю. А кто разбудит, того я съем, - зевнула женщина.
Прикрыла глаза и отключилась. Спать действительно хотелось зверски.
Почему не в своей комнате? Не наверху?
А чтобы не разъединяться. И бежать отсюда всяко проще.
Мужчины переглянулись и тихо-тихо, на цыпочках, отправились на кухню. Им хотелось сначала перекусить, а Лоренцо еще бы и смыть тюремную грязь, и переодеться...
И поговорить не помешает. Раньше им не приходилось словом перемолвиться, сейчас надо наверстать.
Адриенна
Суд?
Наверное, это можно было назвать и таким словом.
В кабинете три человека. Король, кардинал, канцлер. Его величество лично держит слово.
- Поскольку моя супруга покушалась на мою жизнь, и мне представлены неопровержимые доказательства, я считаю, что ее нужно приговорить к смерти.
Канцлер с удивлением посмотрел на кардинала. Дан Санторо выглядел, как после тяжелой болезни, но кивнул и улыбнулся.
- Дан Альметто, дело в том, что ее величество действительно хотела отравить его величество.
- Да?
- У нее найдены флаконы с ядами, записи...
С точки зрения канцлера - это доказательством не было. Что, если у него в столе батистовые панталоны лежат, то он - женщина? Ну... сувенир такой на память оставили, ну и что?
- Ваше величество, королеве это могли подбросить.
- Она призналась, что это ее шкатулка, - опроверг король.
Канцлера и это не убедило. Если любовница оставила ему панталоны на память - теоретически они являются имуществом дана Альметто. Но это же не повод их надевать, верно?
- Еще ее величество созналась, что может управлять волками, которые заполонили леса.
Канцлер только плечами пожал.
- Ваше величество, есть ли признание ее величества? Не под пыткой полученное?
Филиппо досадливо сдвинул брови.
Пытать Адриенну он не рискнет. Да что там! Ее получилось отправить в башню, но даже корону с нее снять нельзя...
- Ее величество, разумеется, все отрицает. Но косвенные доказательства неоспоримы, - вступил кардинал Санторо.
- Наличие каких-то вещей? Убитый волк? - канцлер тоже был в курсе того случая.
- Убитая ведьма, которая шла к ее величеству.
- У ее величества в ту ночь начались роды, - парировал канцлер. - И откуда известно про ведьму? Она тоже созналась?
- Роды потому и начались, что ведьма пыталась напустить порчу на короля. И для этого хотели использовать малыша принца, - не моргнув глазом соврал кардинал.
Канцлер прищурился на него в упор.
Дан Андреас Альметто идиотом не был. Не стал бы он канцлером при Филиппо Третьем, не будь он умным и жестоким профессионалом. И сейчас он все видел.
Так было задумано изначально.
Канцер, как власть светская, кардинал - как духовная, король - как верховная. Только вот что делать, если канцлер видит: король и кардинал воедино. И обоим нужна смерть королевы?
Самое простое? Согласиться со всем, подписать документ о казни и жить дальше. Его никто не осудит, его поймут... дела о покушении на короля рассматриваются именно так. Очень тайно и камерно. Чтобы не провоцировать, так сказать.
Король - он от Бога. И не надо, чтобы у кого-то возникала мысль его свергнуть. А то сегодня один попробует, завтра другой... такие вещи на люди не выносят.
Канцлер даже не сомневался, что в документе все будет изложено правильно. Может, и признание появится. И даже написанное почерком Адриенны СибЛевран.
Пытать ее не рискнули, а специалиста по подделке почерка... да ладно! И у кардинала такой есть, и у канцлера, и у короля, наверное. Просто подделать такое признание, собственноручно написанное - это время нужно.
А тут все быстро-быстро...
Почему такая спешка?
Итак, один вариант - со всем согласиться, получить свою корзину плюшек и жить дальше. Жизнь королевы на его совести? Да у канцлера на совести столько всего... жизнью больше, жизнью меньше, он и не заметит! И десяток жизней не заметит. Работа такая...
Второй вариант... а он вообще выживет после такого? Может, и да, но в отставку уйти придется. И поломать все, что делал Филиппо Третий, и все свои труды... кем его заменят? Каким-нибудь родственником Чески?
Эта дрянь уже начала просачиваться всюду. И дальше будет.
То есть...
Он сейчас может перешагнуть через себя. И все равно все будет зря. Все будет напрасно.
Филиппо будет творить то, что ему будет подсказывать эта шлюха. А с ней канцлеру точно не по пути. Ей интересно получить все для себя, канцлер же работал ради государства.
Смешно?
А вот нет!
Это же элементарная логика нормального человека.
Ты богат, знатен, у тебя есть все, еще и твоим внукам на десять поколений вперед хватит. Чего тебе нужно-то? Да только одного!
Гарантии, что эти внуки у тебя будут! И будут они в безопасности! То есть появятся на свет в сильной стране, которая может защитить себя, свои границы, в стране, в которой не будет голодных бунтов, в стране, в которой сильная и жесткая власть, сильная армия...
Можно в такую страну уехать? Можно. Но ты в ней будешь чужаком. Всегда. И внуки твои, и правнуки... проще уж свою страну в грязь не ронять.