Галина Гончарова – Выбор (страница 68)
— Я тебе сейчас спасибо скажу, — Устя руку подняла и к Марине развернула. — Так скажу, что тебя не в монастырь — на погост понесут. Думаешь, не справлюсь?
Устя знала, на ее ладони сейчас разворачивается зеленая веточка, шевелит листиками… Марина передернулась, под себя ноги подобрала.
— Волхва!
— Смотри-ка, узнала. А что ты хотела, на нашей-то территории?
— Вашей⁈ Недолго ей вашей-то быть осталось! Нас жрецы потеснили — и вас потеснят!
— Потеснили, — Устя прямо в глаза Марине поглядела. — Ответь прямо — ламия ты? Верно? От них ваш род пошел?
Марина так зашипела, что у Устиньи и сомнений не осталось.
— Догадалась?
Устя только плечами пожала.
Монастырская библиотека много чего хранит. И про женщин-ламий в том числе.*
Устя когда о них читала, и не думала, что так-то бывает. Ан — вот? Живое, не вымершее…
— Говорят, ваши предки жили на склонах горы Парнас. Давно. Полулюди — полузмеи. Это уже неправда, так?
— Жили. Да, змеями не были, — Марина прищурилась. Убила б она ту волхву! Но… когда она сама все знает? Ведь просто для подтверждения спрашивает, это хорошо видно! А так Устинья уж все для себя решила.
— Но жизнь и кровь высасывали.
— И это было. Могли понемногу с человека брать, тогда надолго хватало, могли сразу выпить.
— Крови вам для этого не надо было.
— Нет, только первый раз — попробовать, привязать.
— Бориса не ты привязывала.
— Нет, не я.
— У ламий есть хозяин?
— Он не хозяин. Имя не назову, иначе смерть. А так… могу сказать, что он не хозяин. Это сотрудничество. И ему что-то, и мне…
— Что ему — вряд ли тебе ведомо. Власть… так или иначе. А вот что тебе, я догадываюсь… трон, корона… только как ты хотела все получить, если ребенка нет? Даже и девка родилась бы, никогда б бояре не согласились на такое. Бунт полыхнул бы!
— Да.
— Тогда — как⁈
Марина зубами заскрипела.
Устя руку ближе к ней протянула.
— Как ты думаешь, если я просто до тебя дотронусь? Я ведь сейчас очень хочу так поступить! Я проводница ЕЁ силы! Богиня через меня этого хочет… чтобы и следа тебя, погани, на земле росской не осталось!
— Не надо!
— И мне того хочется… говори, гадина! Чтобы себе подобную зачать, вы людей до дна осушаете! Думаешь, не поняла я, к чему ты стрельцов набирала? Ты бы их до дна в нужный момент выпила!
— Догадливая.
— Читала я о вас, и рассказывали мне. А вот чтобы мальчишку родить, что ты сделать хотела? Вы ведь и такое можете! Я знаю! Говори!
— Узнать хочешь?
— Хочу.
— Не пожалей потом! Чтобы мальчишку родить, мы ищем! Вот такую, как ты! Одаренную!
— Только чтобы она пользоваться своей силой не умела, верно?
Марина оскалилась, глядя, как белеет соперница.
— Именно. Ищем, потом ждем, чтобы затяжелела она. И ритуал проводим. Цена жизни моего сына — смерть твоего ребенка в материнском чреве.
— И бесплодие. Мое, потом, верно?
— Если ритуал правильно пройдет. И твоя смерть — в конце. Через пару лет.
— А если неправильно пройдет?
— Тогда у меня девка будет. Но девку я и так получить могу, просто выпить побольше жизней — и зачать.
Устя кулачки сжала покрепче.
Не кинуться, не вцепиться, не взвыть раненой волчицей…
— Одаренные потом и не помнят о таком, верно?
— Там и не надобно многое. Или ты себе навоображала чего? Там два рисунка нужно сделать, на твоем животе и на моем, это на пять минут дел. Остальное все сила дополнит.
— Не только. Недоговариваешь.
— Не только. Силы много влить надобно, мне бы снова все эти мужики понадобились…
— А может так быть, что ничего не получится?
— Может. Хочешь, скажу, что для этого надобно?
— Что?
— Чтобы не я, а ты своего ребенка убила. Так его возненавидела, что нерожденному смерти пожелала. Убила б своего, а умер — мой! Ваша-то сила от нашей недалеко ушла, тот же клинок, то же копье…
Устя лицо руками закрыла.
— Гадина… что б ты сдохла в монастыре!
— Сама такая…
Сил у Устиньи больше не было на разговор. Развернулась, да и вышла.
Глава 11
Не прогадал Михайла.
Когда снаружи заорали вовсе уж дико, что не удается терем потушить, не вытерпел боярин.
Пока еще можно, за самым ценным ринулся.
И Михайла за ним.
Риск большой, конечно, да ведь и выигрыш какой! Опять же, сразу не займется такая громада, это дыма больше… Михайла и сам тому помог, пару горстей серы добавил, пока не видел никто. А с нее и дыму, и едкий он, и пакостный…. Отравиться им легко можно.
Так что Михайла лицо тканью мокрой замотал.
Заодно и не узнает его никто лишний.
А вот у боярина такой защиты не было. Ровно кабан в камыши, вломился Роман Ижорский в одну из горниц, к половице кинулся, на себя потянул.