Галина Гончарова – Ветана. Дар жизни (страница 8)
Ну и пусть. Не впущу. Найдет, поганец, где переночевать. Ни к чему ему видеть меня в таком состоянии, вовсе даже ни к чему! У мальчишек языки длинные. И не надо мне говорить, что я жестокая. Между прочим, рядом со мной соседский дом, а у них есть замечательная мохноногая лошадка Белка. Рыженькая такая. Забраться в сарай всяко можно, а там копна сена и тепло. Сама бы повалялась, да не пустят. Там переночует, если в порт бежать страшно. Вот!
С тем я и ползу на кухню, заедать усталость. Хлеб, мед, взвар… на лечение своей силой я каждый раз столько трачу, что лучше б на мне крабы океан пахали! Не так уж у меня ее много, не такой я потрясающий талант, но это и к лучшему, наверное. Лечи себе помаленьку. То там помогай, то здесь… А будь я сильнее – сила прорвалась бы наружу намного раньше. И меня бы заметили, а это плохо.
И сейчас-то не слишком хорошо, но сейчас я не делаю ничего страшного. Помочь женщине разродиться? У меня тонкие руки. Эти двое? Так их никто до меня не осматривал, как скажу, так и поверят. Осторожность превыше всего! Вот!
Жаль, что раньше я этого не понимала.
Беда подкралась неожиданно в мои девятнадцать. Отец проигрался в карты барону Артау. Дело совершенно житейское, но сумма оказалась для нас… Она была подъемной, но тогда родителям пришлось бы отказаться от выезда, от новых нарядов, от дома в городе и поселиться на несколько лет в поместье. Отцу с матерью этого не хотелось.
Вот детей растить в поместье можно, а самим там жить? Ни балов, ни изысканного общества, ни сплетен, ни…
Подозреваю, что они бы возненавидели друг друга, если бы между ними не было всего вышеперечисленного. Не всем людям хватает общества супруга, особенно если это был изначально брак по договору. Отец заметался, просил помощи там, тут, ему отказывали, и тогда барон предложил взять взамен проигрыша меня. Не в любовницы, нет. Все было вполне прилично, меня собирались сделать женой. А что? Барон же, не абы кто из подворотни. И я не наследница, и берут меня без приданого, еще и денег за меня добавят, и красавицей меня не назвать.
А что барон старше меня лет на двадцать и больше всего напоминает жабу своей плешью, обвислыми щеками и выпученными зеленоватыми глазками – это мелочи. Поплачет молодая да и смирится. Не первая такая невеста, не последняя…
Единственная, кто пытался образумить моих родителей – это бабуля Тойри. Она разговаривала с сыном, с моей матерью, но все было бесполезно. Родители закусили удила. Я бы, может, и смирилась, отлично понимая, что главное в человеке не внешность, но… Из-за родителей произошло то, что я никогда им не прощу.
Никогда.
Поняв, что выбора у нас нет и что меня скорее всего свяжут с этим Жабом, как мы прозвали барона, бабушка решила попросить денег взаймы у старой подруги. К ней-то она и ехала, когда понесли кони. Карета перевернулась.
До сих пор не знаю, что там произошло.
Знаю только, что бабушка и кучер умерли. Кучер вроде бы попал под копыта коней и прожил еще несколько часов со смятой грудной клеткой. А бабушка практически в один миг, когда карета вылетела с обрыва и ударилась о землю с такой силой, что там остались одни осколки и ошметки.
Не знаю.
Если бы я тогда поехала с ней?! Но я была в поместье, а бабушка поехала из города…
Никогда себе этого не прощу. Если бы я не стала упираться, если бы сразу согласилась выйти замуж за барона, она была бы жива. Не стала бы выручать любимую внучку.
Если бы.
Ненавижу эти два слова. Я ревела целыми днями. Ревела и когда приехал барон. И к нему вышла такая, что краше только в гроб положить, могильных червей ничем не напугаешь.
Барон подцепил меня за подбородок, повернул к свету:
– Отвратительно. – Голос у него тоже был высокий, квакающий. – Извольте, любезная невеста, привести себя в порядок. У нас свадьба через пятнадцать дней.
– У меня траур, – вырвалась я из его цепких пальцев.
– У нас свадьба. И ваш отец полностью с этим согласен.
Насчет отца я и не сомневалась. Просто коробило его отношение. Это ведь
Пальцы сами собой сжались в кулаки, но спорить я не стала.
Тогда не стала. Присела в реверансе. На меня словно покрывало накинули, которое отгораживало от мира, давало возможность побыть наедине с бабушкой и своей болью.
– Господин барон, полагаю, мои родители распорядятся о приготовлениях к празднику. А мне позвольте все же оплакать близкого человека в оставшееся мне время.
Барон одобрительно осмотрел меня – и позволил. А что, в главном я ведь не возражала? И по-прежнему продолжала лечить людей. Пока я еще дома…
Барон остался гостить у нас, а через шесть дней ко мне пришла няня.
– Веточка, помощь нужна. Очень.
Я послушно собрала сумку и последовала за ней. Почему-то няня вела меня через черный ход, оглядываясь по сторонам и словно бы опасаясь кого. Но тогда я об этом не думала.
Оцепенение спало в тот миг, когда я увидела девушку. Знала я ее, я тут всех знала. Мира, дочка нашего садовника, обожала помогать отцу в его работе. У нее все зацветало. Иногда я думала, что у нее тоже есть слабенький дар магии, только земли.
Не было. Иначе у нас бы землетрясение случилось, когда с ней такое делали. Няня только вздыхала, мол, не след девице на такое смотреть, но и роды я видела, и без помощи Миру не оставишь.
Девушку жестоко изнасиловали. Даже с учетом того, что девственницей Мира не была, разрывов избежать не удалось. Избили. Исхлестали чем-то вроде плетки. И тушили об нее свечи. Или угли – я так и не поняла. Но ожогов на ней было многовато для случайности. А самое жуткое, что Мира была чем-то похожа на меня. Тоже невысокая, темноволосая, худенькая…
– Кто ее?
Мира спала, а я смотрела на няню. И та молча глядела на меня такими глазами…
Кажется, я знала ответ на свой вопрос.
– Барон?
– Да.
У меня пальцы в кулаки сжались.
– За что?
– Просто у него такие наклонности. Мира объяснила. Он получает удовольствие… вот так.
– Она знала? А почему согласилась?
– Он ей три золотых пообещал, – няня коснулась волос девушки. – Не обманул.
Три золотых.
По деревенским меркам – неплохое состояние, полугодовой заработок крестьянина. Приданое для девушки. Крестьянки в этом отношении свободнее, чем дворянки, а Мира – девушка не самая стеснительная. Видимо, так и рассудила, мол, не сотрется за один-то раз. А на такое не рассчитывала. Не понимала, на что идет.
Внутри смерзался холодный комок.
– Он и со мной так будет? Да?
– Ты ж дворянка, девочка…
Почему-то няня меня не убедила. Наверное, потому, что сама себе не верила. Я прищурилась.
– Мира первая?
– У нас – да, – няня отлично поняла меня.
– Сколько времени и денег нужно, чтобы все разузнать точно?
А ведь барон мог думать, что я ничего не узнаю. Откуда? Благородные девицы не общаются с садовницами, это точно. Он ведь не знал, что я тут в округе всех лечу, никак не мог. Вот и поразвлекся, как привык, в ожидании свадебки. Невеста-то попалась неуступчивая, он и нашел замену.
Гнида!
– Да, почитай, ничего и не нужно. Владения-то баронские в паре дней пути. Доехать да вернуться. Тим и съездит.
Я кивнула.
– Пусть едет.
И заболела. Детская хворь, ветрянка, только вот у взрослых она проходит куда как тяжелее. Закапать белладонну в глаза, прополоскать горло настойкой одной травы, чтобы голос охрип, протереть кожу другой, чтобы пошла жуткая аллергия и раздражение, а жар… Я же маг жизни, и такие мелочи со своим телом проделывать могла с детства. Хоть гореть, хоть леденеть, по выбору.
Мне поверили, и свадьбу отложили еще на пять дней. Невеста ведь должна хотя бы к гостям выйти, а она даже на ногах не стоит!
Барон был весьма недоволен, мне запретили заниматься лечением людей, мол, пусть хоть все передохнут, еще не хватало, чтобы заразу домой принесла! Я согласилась и стала ждать Тима.
Он и верно не задержался. Вернулся через восемь ночей, когда до свадьбы оставались уже считаные деньки, и принес известия, от которых я похолодела.
Барон действительно был холост. Но не холостяк, как я подумала вначале, услышав, что у него ни жены, ни детей.
Вдовец.
Три раза вдовел, между прочим. И дети у него могли бы быть. Но у двух жен было по выкидышу, третья… Темная там история, Тим точно ничего не узнал, но подозрения были такие, что беременные женщины барона особо возбуждали. А меры он не знал, вот и… переходил границу. Две жены не выдержали любви и ласки. Третья пыталась бежать, но ее или догнали, или что-то еще.
И вот с этим человеком мой отец сел играть.