Галина Гончарова – Вампиры: Кольцо безумия. Душа дракона. Крест и крыло (страница 17)
– То есть – заключить сделку только со мной? Нельзя, – отмахнулась я. – Ты меня уже приучил считать свои интересы – моими.
– А в какой области лежат эти интересы? – вкрадчиво осведомился вампир.
По спине побежали мурашки, словно кто-то провел перышком вдоль позвоночника.
– Исключительно в деловой. Ладно, за Питера я готова простить тебе даже этот клятый вызов. Пит, нам удастся сегодня поработать?
– Вполне, – пожал плечами вампир. – Только надо уладить одну формальность.
– Какую?
– Твой шеф, – скромно подсказал вампир. – Я прибыл, как ронин – и хочу свободно работать на твоего хозяина.
– Ты что – сдурел? Из одного ярма – в другое?
– Юля, ты просто не понимаешь. Я ронин, но мне надо переждать, пока успокоится мой прежний хозяин. Это – раз. И мне нужно время и место, чтобы освоиться со своими новыми способностями. И с тобой поработать хотелось бы. Вряд ли Мечислав разрешит мне это, если я не буду его подчиненным.
– Правильно понимаешь, – муркнул Мечислав.
– А что – просто в гости нельзя приехать? – возмутилась я.
– Нельзя, – голосом Мечислава можно было бы посыпать блинчики вместо сахара – так же сладко и так же скрипит на зубах. – В гости – это на пару дней. А работать вместе с тобой – совсем другое. Ясно?
– Гад зубастый, – буркнула я.
Мечислав протянул руку, погладить меня по волосам, но я так сверкнула глазами, что он тут же сделал вид, что ничего не было, и вместо этого взял со стола какие-то бумаги.
Питер развернулся к Мечиславу – и опустился на одно колено.
– Я, Питер, вампир в статусе ронина, прибыл на территорию протектора и креатора Мечислава. Его власть – моя власть. Его воля – моя воля. Его кровь – моя кровь. Господин, вы согласны принять по доброй воле мое служение?
Мечислав несколько секунд смотрел на него. Я не вмешивалась. Еще сделает все назло…
– Я, Мечислав, протектор и креатор, принимаю тебя, ронин Питер, под свою защиту. Моя воля – твоя воля. Мое слово – твое слово. Моя кровь – твоя кровь.
В пальцах вампира сверкнул кинжал. Питер взял его – и слегка надрезал себе вену. Мечислав сделал то же самое – и соединил надрезы.
– Да будет по моему слову.
Я сползала в транс. И видела, как на ауре Питера там, где соединялись их руки, появилась замысловатая вязь – что-то вроде красного браслета, широкой полосой обхватывающего руку. На руке Мечислава – тоже, но если у Мечислава оно быстро уходило и впитывалось в ауру, то у Питера – сжималось, расширялось, пульсировало, как живое существо. И смотреть на это было неприятно.
– Можно потрогать?
– Что? Можно…
Я осторожно вытянула вперед руку – и соприкоснулась своей аурой с аурой Мечислава. И ощутила, как между нами проскочила искра. Теперь я
А я ведь повязана чем-то сродни этому браслету…
Печати… они так называются – почему?
Черт, почему я не могу увидеть свою ауру?! А у Мечислава ничего не разберешь. То есть разобрать я могу. И вижу цвета, рисунки, что-то вроде печатей, но что? И как на это воздействовать? Не могу понять…
И видит бог, мне этого хочется. Из-за чего я злюсь на Мечислава?! Да из-за того, что мне не оставили выбора! Если бы Печати были моим решением! Осознанным, взвешенным, добровольным! Так нет же! Либо так – либо вампир, которого ты любишь, подыхает в страшных мучениях (если кто не понял, это я про Даниэля). Мило?
Очарррровательно! С большой буквой «Ррррррррры».
Я оторвалась от вампиров. И оказалось, что я мертвой хваткой вцепилась – одной рукой в запястье Питера, а второй рукой в «рубашку» Мечислава. Пришлось отпустить обоих.
– Блин. Совершенно себя в этом трансе не контролирую. Так однажды очнешься – и обнаружишь, что кругом враги…
– Бедные враги, – поддакнул Мечислав. – Ладно. Я так понимаю, что вас надо оставить наедине – и не мешать общаться?
– Какой ты сегодня умный. Эт-то чтот-то! – восхитилась я.
– А какой я изобретательный, – подмигнул мне вампир. Я немедленно покраснела. Хотя его слова можно было истолковать в любом смысле. И вовсе не обязательно в эротическом. Но действует он на меня так! Как валерьянка на кошек! Мечислав улыбнулся еще шире, показывая безупречные клыки.
– Ладно. Сидите здесь. У меня еще дела по клубу. Юля, я хочу, чтобы ты сегодня сопровождала меня на переговорах с певицей и ее продюсером.
– А они уже, да?
– Еще нет. Часа два у вас есть.
Я тут же расцвела и – сцапала Питера за руку.
– Уважаемый друг… кстати, как тебя называть?
– Питер. Можно – Пит. Я вернул себе имя.
– А вот Мечислав – зараза законспирированная. Он мне так и не сказал, как его звали до потери всякой человечности, – пожаловалась я.
Вампир, уже стоящий на пороге обернулся.
– Можем заключить сделку, Кудряшка. Я тебе имя. Ты мне – страстную неделю.
– Жирно будет, – автоматически брякнула я.
– То есть на пару дней ты согласна? – расцвел вампир.
– Нет. И вообще – подожди, скоро и так Страстная неделя[2] наступит, – огрызнулась я. – Недолго осталось, и года не пройдет.
– Мое сердце разбито, – патетически вздохнул Мечислав, исчезая за дверью.
Я потащила Питера к дивану.
– Отлично. Таперича, когда этого надоедалу сплавили, откроем дамский магазин.
– Чего? – удивился вампир.
– Булгакова читать надо, а не один «Плейбой» с зайчиками, – ухмыльнулась я. – На чем мы остановились до твоего отъезда? Чувствовать животных? Вернемся к истокам?
– С удовольствием… Юлька, как же я рад тебя снова видеть…