Галина Гончарова – Твое… величество! (страница 95)
— Я не буду клясться в любви, но я могу дать вашей дочери то, чего она безусловно заслуживает. Крепкую семью, уважение, детей, спокойствие и безопасность. Ваша дочь будет гарантией мира в стране. Эрланд не примет чужака, но консорта обожаемой принцессы — стерпит. А там и покорится. Не говорю — полюбит, но и бунтовать не станут.
— А моего супруга вы уже похоронили? — ехидно уточнила Мария. — Не знаю, как в Фардании, а вот в Эрланде такие речи идут, как государственная измена.
Глава 19
Вернер даже и не смутился.
— Помилуйте, ваше величество, какая тут измена? Я искренне желаю его величеству Иоанну долгой и счастливой жизни в браке, но ведь других детей у вас нет, только Анна.
— Мой супруг запросил развод, — отмахнулась Мария, — так что еще десяток детей наделает. А вы подумайте, ваше высочество, стоит ли оно того? Консортом вы не будете, а вот муж опальной принцессы — должность незавидная.
Но чем, чем ее так раздражает этот секретарь⁈
Почему на него все время сбивается внимание, почему ее внутренняя гадина так раздражена?
Хоть ты клыки выпускай, и ядом, ядом!!!
— Ваше величество, но вы ведь не согласитесь на развод!
И такая священная уверенность в голосе! Просто до слез!
— Почему? — удивилась Мария. — Еще как соглашусь!
— Но это… это же…
Вернер аж заикаться начал. В его голове просто не укладывалось, как кто-то может добровольно отдать ВЛАСТЬ! Это ж альфа и омега, начало и конец краеугольный камень всей его жизни!
И — отдать?
Невероятно!
— От меня тут ничего не зависит, — Мария смотрела равнодушно. — Вряд ли ваш дед спрашивает совета у своей супруги? Или ваш отец, ваше высочество?
Вернер даже хмыкнул.
Совет? От женщины?
Но они же дуры!
Ладно, ее величество Мария, кажется, другая, но в большинстве своем лучше советоваться с лошадью, а не с женщиной. Лошадь хоть выслушает молча и никому не разболтает, а вот о бабе такого точно не скажешь.
Мария шевельнулась — и взгляд секретаря остановился… нет, не на ее прелестях. Куда он смотрит?
Пожалуй, он оценивает всю Марию. Но почему так? Что его притягивает, или что привлекает его внимание? И почему он так странно подается вперед… он закрывается, прячется за ветками, но видно же! Он… принюхивается?
И Мария не заметила бы этого, если бы не ее змейство.
Он что — такой же, как она⁈ Двуипостасный⁈
А как это определить?
Мария прислушалась к себе, медленно потянулась чутьем к своей внутренней змее, и та расправила кольца. Выпустила язык, принюхалась.
Он… пахнет животным?
Нет…
Мария не могла определить точнее, и ее змея тоже была в растерянности. Женщина уже научилась с ней договариваться, змея с удовольствием предупреждала об опасности, предостерегала и старалась помочь, но тут…
Линок Саран ощущался… как что-то неправильное.
Не человек. Не животное. Не дитя Многоликого. Смесь всего и сразу, дикая, искаженная смесь, которая, тем не менее — работает?
Но очень на это похоже. И вот, он и голову поднимает, и принюхивается тоже…
Каким животным он пахнет?
Лисом.
Он пахнет обычной рыжей лисой, но лисой больной, измученной, лисой неправильной… и что делать? Спросить прямо?
Мария подозревала, после такого вопроса она проживет очень и очень недолго.
Но и оставлять такое рядом с собой?
Змеи осторожны. Они стараются уползти от опасности, но если удрать не удается? Если ей просто некуда, и за ее спиной гнездо и маленькие змееныши, которые пока не могут как следует охотиться? Что ей делать? Нападать?
Мария приняла решение, и дружелюбно улыбнулась.
— Вернер… вы позволите называть вас так, на правах возможной родственницы? А вы можете называть меня, к примеру, тетушкой Марией.
Вернер кивнул. С этим он был согласен, почему нет?
— Польщен, тетушка Мария.
— Насколько вы доверяете вашему секретарю? Поймите меня правильно, это сложный разговор…
Вернер невольно выпятил грудь.
— Полностью, ваше величество. Эрр Саран доверенный человек, равно мой и моего деда…
— Если только так. И все же… этот разговор может стать смертным приговором и мне, и вам, и ему.
— Ваше величество, я могу дать клятву на крови, что никогда и никому не расскажу…
Мария подалась вперед и коснулась пальцами руки юноши. Отметила, как жадно проследил ее движение секретарь, вздохнула тихонько.
Ну да.
Змейство даром не проходит, пластика у нее уже другая, и с этим приходится мириться. Она ловила себя на более плавных и неторопливых движениях. И в то же время стремительный рывок к добыче. Но сейчас… Вернер — не добыча, а вот это, второе, она и пальцем не тронет. Может, оно ядовитое?
Как бы это узнать подробнее?
— Не надо, Вернер. Ситуации бывают разные, а такие клятвы стоит давать только когда полностью уверен в завтрашнем дне. Я не так эгоистична… вы удивляетесь, как я могу согласиться на развод? Но дочь для меня важнее власти. Вы понимаете?
Вернер сглотнул.
Намек Мария дала толстый и отчетливый. Но…
— Да, тетушка Мария.
— Лишиться власти — я постараюсь это пережить. Да-да, звучит каламбуром, но я действительно постараюсь. Зато моя дочь будет жива и здорова, пусть даже вдалеке от меня. Но лишиться дочери… я потеряла почти всех своих детей, надеюсь вы никогда не узнаете, КАК это больно.
И даже не соврала.
Действительно, потеряла. Ее дети сейчас в другом мире, и увидеть их она не сможет никогда. Вообще никогда.
— Ваше величество, но кто может…
Вернер понял, что вопрос глупый и останется без ответа, и замолчал. Вот правда — кто может угрожать королеве?
— Вижу, вы поняли, Вернер.
— Да, тетушка Мария. Но если я смогу защитить вас?
— Я скажу — докажите, — пожала плечами Мария. — Даже у купцов требуют дел, а мы все же стоим выше торговцев.
Вернер задумчиво кивнул.