Галина Гончарова – Твое величество. Право крови (страница 12)

Он и так уже подыхал, зачем его еще мучить? Могли бы просто добить… За что?

Боль усиливалась, нарастала, крестьяне отскочили в стороны, и только Райка, сестра Лерка, продолжала трясти зверюгу за плечи. И даже не думала отстраняться.

Бедовая девка, одно слово, охотница! Приучил ее батька в лес ходить, зверя скрадывать, а как помер той зимой, она и одна ходить стала. А это ж не бабское дело! Но… дома мать и детишки, мал мала меньше, а Райка девка решительная. И сильная, и смелая… Парни, кстати, на нее заглядываются, да только она твердо сказала – не пойдет ни за кого. Ей малых надо на ноги ставить, мать одна не справится! А вот ежели кто к ней в хозяйство готов, да помочь…

Пока таких не было…

– Райка, брось! – крикнул с безопасного расстояния староста. – Можа, он бешеный какой! Вон как корчится!

И сделал вид, что не услышал ответа.

Н-ну, девка!!! Где это видано, приличного человека такими матюгами лаять?! Всыпать бы ей горячих, да ладно уж! Понятно, что сейчас она сама не понимает, чего городит, брата-то чудом не лишилась…

Отстраняться она и не подумала. И было уже поздно.

По зверюге пробежала волна, вторая… словно внутрь уходила шерсть, исчезали когти, менялась, переплавлялась страшная морда – и вот уже на снегу лежит человек. Самый обычный, одетый во что-то вроде серой полотняной рубахи и простых штанов.

И дышит, кажется…

И Райка его держит, как и продолжала, за ворот…

– Ох ты ж… еж же ж…

Староста отлично знал, ЧТО он видел. Это в городах жизнь идет быстрее, и старые сказки там помнят хуже. А в деревнях по вечерам чем заняться? Одно расскажут, другое…

Двуипостасные.

Старая легенда… неужели – живая?!

Но пока староста размышлял, Райка действовала.

– Помогите его к нам в избу перетащить!!! Живее, а то околеет от холода! И Лерка тоже!!!

Никто и не сопротивлялся.

Подхватили, потащили…

Крестьяне там, придворные… люди же!

Всем было жутко любопытно – что происходит?!

Когда Хосе открыл глаза, он даже не сразу понял, где находится.

Темные балки над головой. Полумрак, огонек лучины.

– Живой?

Женский голос.

Он же… она же…

Хосе вскрикнул, закрыл лицо руками… она же сейчас испугается… РУКАМИ?!

Мужчина вытянул перед собой руки, не веря глазам согнул и разогнул пальцы… самые обычные. Человеческие. Без когтей и шерсти, просто длинные ровные пальцы.

– Я…

Голос дрожал, срывался.

Райка поняла все правильно, подошла и обхватила мужчину за плечи. Поддержала.

– Ну-ка, водички!

Хосе послушно попил через сухой тростниковый стебель, откинулся на подушку. Сейчас он уже мог разговаривать.

– Я… человек?

– Когда моего брата спасал, был кем-то вроде медведя. Я видела. А потом тебя корежить начало да и в человека перекинуло. Ты из двуипостасных?

– В человека?

– Да.

Хосе помолчал пару минут. А вот как и что тут ответишь? Но врать точно не надо, не получится, да и глупо это. А потому…

Чего ему молчать? Чего беречься? Он уже умер, и не один раз, а несколько.

– Я… мое имя Хосе Лагос. Я был калекой, с детства. Потом меня выкупили у родителей, наверное. Привезли в храм, что-то давали… я начал изменяться и превращаться в эту тварь. А потом меня просто выпустили в лес, вот и все.

Райка качнула головой.

– Город…

Непонятно было, то ли осуждает, то ли понимает. Хосе лежал молча. Осознавал. Так что девушка заговорила первой.

– А у деревни ты что делал?

– Ничего особенного. Еду искал. Охотиться я не умею, а тут что выкинут, ну и рыбой можно было поживиться, – сознался Хосе.

– Людей не убивал?

– Нет.

– А волка кто заломал? Неподалеку от деревни?

Хосе тяжело вздохнул.

– Я. Он сам виноват, кинулся. Только он больной был, я его есть не смог…

Райка хмыкнула. Охотой она промышляла давно, еще отец приучил, и про бешеного волка в округе знала. До их деревни он еще не добрался, а вот с той стороны леса бед уже натворил. Она уж и в засаду собиралась, и с другими охотниками поговорить, не пускать же тварь к людям, а тут само все и сделалось.

Она и глазам своим не поверила, когда тушу волка увидела, и следы от нее. Хотела по следам пройти, да не получилось, ветер начался, замело все. Но и потом она следы у деревни видела, молчала, правда. Поди, скажи кому?

Расшумятся, раскричатся и толку не будет. Да и не очень-то к ней прислушиваются, не бабье это дело – охота. И отношение к ней не такое, как к ее отцу, батю уважали, а ее терпят за удачу и твердую руку. А дашь спуска – за пазуху лезть пытаются. Последнему нахалу она два зуба выбила луком и пообещала остальные высвистнуть, чтобы до скончания дней кашки жрал. Подействовало.

Бродит зверюга вокруг деревни, так ведь ее никто и не видел, и в деревне даже курицы не пропало, странный такой зверь. Как оказалось – ОЧЕНЬ странный. Правильно она промолчала тогда.

– И моего брата ты спасать стал.

– Они с горки катались, ну и столкнулись. Он в воду отлетел… жалко стало. Мне уже жить незачем, а ему… Как мальчик?

– Жив-здоров, только на задницу еще дня три не сядет, – отмахнулась Райка. – Это ты третий день в горячке, а Лерка я барсучьим жиром растерла, горячим отваром напоила, на следующий же день хотел к друзьям утечь. Ну и получил, за подвиги.

– Он не виноват, там так получилось.

– Думать надо было, – отрезала Райка. – Матери чуть дурно не стало.

Вообще, получил Лерк не за катание, а за то, что пытался в избу дружков провести, на человека-медведя посмотреть. Ух, как же Райка тогда разозлилась! Поганец!

Тебя спасли чудом, а ты спасителю такое подстраиваешь, гаденыш неблагодарный? Ну и взялась за хворостину. Мигом дошло! Но ведь не скажешь такое этому… кстати!

– Зовут-то тебя как?

– Хосе. Хосе Лагос…

– А что у тебя покалечено было?

Хосе прикусил губу, но о своих бедах рассказал честно. Райка подумала, да и стянула с него одеяло. А что, вроде как не горит, не бредит, просто лежит…