Потом проделал все это в обратном порядке. Сглотнул.
И боком-боком заторопился к двери. А то кухня же… тут еще и скалки есть. И ножи. И…
Пошел он. Спасибо всем, до свидания…
– Баммммм! – ускорила его отход с позиций крепко приложенная об стол сковородка.
– Ауввв? – поинтересовался испуганный щенок.
Алисия тут же бросилась успокаивать его, заворковала над малышом… и совершенно не заметила, как закрылась дверь за таном Толедо. Подумаешь, ценность великая! Да пусть идет…
Все, все, малыш, тише, ты со мной, все закончилось, и никому я тебя не дам в обиду….
Интересно Рауль уже обрадовал брата?
А, неважно!
Он заедет завтра с утра, и они отправятся подавать заявление в мэрию. И в храм. И в газеты объявление дадут. И с его родными познакомятся.
Но это – завтра.
А сегодня у нее есть дела поважнее. К примеру, накормить и уложить собачьего малыша.
Кто-то против?
Пока сковородочка рядом?
Протестующих и самоубийц – не было.
Анхель вылетел в гостиную и с ужасом воззрился на Лоуренсио.
– Рен! Это… это – что?!
– М-мууу… с-сууу-сссессстры, – невнятно ответил приятель.
Рауль уже удалился, а тан Ксарес высосал половину графина и изъясняться мог только междометиями. Сомнительными.
Анхель посмотрел на это дело… тело, да и плюнул.
Чего уж там!
Чего уж тут…
Только с Лоуренсио сегодня не будет. Но как так-то?! Он же поклясться был готов, что эта девица уже у него в руках! Уже на крючке!
Уже…
И тут такой эпический провал?!
Да как такое может вообще быть-то?!
Но даже этот вопрос задать было некому. Лоуренсио лыка не вяжет, Феолы нет дома, а у Алисии – сковородка. И как-то спрашивать уже ничего и не хочется.
Ладно!
Анхель все еще выяснит. А пока… Пока эта гадкая семейка ему за все заплатит!
И за сковородку – тоже!!! За нее особенно! Вот!
Глава 7
Анхель Хуан Толедо…
Когда тридцать два года назад в семье Толедо родился малыш, родители обрадовались. Привычно, правда, уже четвертый сын. Вот так повезло тану Толедо, что жена ему только сыновей рожает.
Правда, это было единственное везение в семье. В остальном же…
Глухое поместье в медвежьем углу, и такая же глухая спесь не помогали улучшить благосостояние семьи. Вот ни капельки.
Четверо сыновей, три дочки, и всех пристроить надо. Как?
Ну, старшему сыну, понятно, поместье в наследство. А пока пусть с родителями живет, хозяйство вести учится. А то ведь умению выкроить из носового платка три платья тоже учиться надо. А там женится, дети пойдут…
Второй сын?
По привычке, или делать военную карьеру, или во флот. Собственно, потому семья на одного сына и обеднела. Старший брат Анхеля действительно послушал родителей, пошел на корабль, ну и потонул вместе с кораблем. На море и не такое случается.
Третий сын церкви. И поскольку воля Хуана Толедо в семье не оспаривалась, церковь получила себе брата Гаспара.
Дочерей замуж. В идеале без приданого, ну, с минимальным. За дворян, конечно. Кого выдать замуж не удастся, тех в монастырь.
Замуж-то выдать удалось. Двух старших.
Одну за вдовца с шестью детьми, другую за старика, который на ладан дышит. Обе были так благодарны отцу, что домой больше не показывались, да и родных к себе не приглашали.
Но это понятно, из-за неблагодарности! Отец для них все сделал, а эти стервы… тьфу!
Третья дочь покорно ушла в монастырь, подозревая, что там будет лучше, чем замуж по выбору отца. Может, хоть бить не будут…
Оставался четвертый сын – и тут тан Толедо решил отдать его тоже на флот. А что?
Второй сын мог бы сделать карьеру, а вместо этого померши. Пусть Анхель делает.
И тут коса нашла на камень. Да с таким скрежетом, что вся округа слушала.
Анхель иногда подозревал, что покорность старших братьев и сестер вызвана… или глупостью, или просто – голод, холод, безденежье, дни похожи друг на друга, как копии, вот и тупеешь, и дуреешь, и слушаешься, как лошадь – погонщика. Хотя, казалось бы, да взбрыкни ты! У тебя и копыта, и вес, и вообще – растопчешь и сверху попляшешь! Нет?
А почему?
Так что ни на какой флот Анхель не собирался, вот еще не хватало! Плавать по паршивым морям, собирать на свою голову все шторма, жить на скудное жалованье, а потом еще семью завести, домик… рога сами заведутся по такой жизни.
Нет-нет, ему это не подходит.
Анхелю хотелось приятной и роскошной жизни. А за чей счет – неважно.
Но спорить с отцом? Нет-нет, лучше поступить по-умному.
Анхель послушно взял у отца деньги и отправился записываться на корабль.
Ага-ага…
Пассажиром.
На проезд до столицы ему как раз хватило. А дальше… дальше жизнь закипела-завертела, подхватила-понесла… и оказалось вдруг, что крупная, по меркам Анхеля, сумма, это медяки нищенские. И столица весьма зубаста, и нищих не любит, и друзей в ней завести весьма и весьма сложно… врагов проще, но и те заводиться не спешат.
Картина маслом. «Провинциал, покоряющий вершины».
Таких картин по столице уж не одна тысяча написана, где на заборах, где кровью на мостовых, где еще чем… хорошо заканчивают из них процента… нет, даже процента нет. Может, сотые доли процента и устраиваются. Остальные или удирают домой, или столица пережевывает их, сплевывает и навечно забывает. А что?
Новое «мясо» подъедет. Свеженькое, с теми же наивными мечтами, жуй – не хочу!
Хитрость у Анхеля была, но деньги, навыки, да и хорошие манеры тоже… дело шло к печальному концу жизни, к примеру, завербоваться матросом на корабль, кто ж тебя с улицы офицером-то возьмет… Анхелю повезло.
Им заинтересовалась сеньора Анна Кармела Кальдерон.
Сеньора была стара, богата, а главное, весьма и весьма падка на молоденьких мальчиков. Неприятно?
А что – отказываться? Анхель себе такого чистоплюйства позволить не мог. Да, приятно бы и кого помоложе, но – даже трактирные служанки в столице зажрались. И без реала за корсажем тебе не дадут. Разве что подносом по морде.
