То, что он собирается сделать сейчас… это сложно. Впрочем, Адэхи сможет.
Феола тоже смогла бы. Не сейчас, со временем, когда родит пару детей, но справится. У него хорошая ученица, есть чем гордиться.
Бум. Бум. Бум – звучит старая, туго натянутая кожа.
Шррррр – отзываются костяные фигурки…
И постепенно шаман опускается на песок. Бубен звучит уже и словно бы сам по себе. Тело Адэхи практически перестает двигаться, даже не видно, что он дышит.
Вообще, опасно проводить такие ритуалы. Если кто-то помешает, потом и концов не найдут. Но на земле Ксаресов безопасно. Здесь Адэхи может быть спокоен.
Бубен говорит с миром.
Шаман идет по миру.
Не тело, нет. Но разве важно, тело или душа?
Адэхи все равно. Сейчас телом он здесь, на этом острове, а душу – душу он отправляет туда, где чувствует нарастание демонических эманаций. Где скорлупа мира становится особенно тонкой. Где есть опасность прорыва.
Телом он туда не успеет.
Но отправить свою душу и магию – может.
Расскажи кому, так не поверят. И маги первые закричат – невозможно! Ладно еще выйти из своего тела, походить рядом! Но когда разорвется связь души и тела, а она через час разорвется окончательно, ты станешь просто неприкаянным духом.
Может быть.
К Адэхи это не относится.
Он может быть вне своего тела хоть сутки, хоть двое. Так долго, правда, еще не пробовал, но все когда-то случается впервые.
Тело человека не приспособлено к таким нагрузкам?
Умрет тело – и душе тоже придется уйти?
А с чего умирать телу? Не есть человек может долго, очень долго.
Не пить?
Адэхи специально выбрал место на берегу моря.
Костер за его спиной, так, чтобы сам шаман находился на границе всех четырех стихий. Между землей и небом, между огнем и водой.
А вода в море двигается. Прибой будет накатывать, не так, чтобы утопить Адэхи, но немного воды его тело получит. Достаточно, чтобы не умереть.
Ему достаточно.
С Ксаресами все договорено.
Если все обойдется, он придет к ним сам.
Если нет… десять дней хватит, чтобы выдержать время. Через десять дней сюда придут их рабы. Найдут то, что останется от тела, если что-то останется. Зажгут на этом месте костер, подождут, пока он прогорит до серого пепла. И щедро зальют здесь все водой.
И Адэхи сможет уйти.
Он не боялся смерти.
Не боялся раствориться в мире.
Старый шаман боялся другого. Самым жутким страхом шамана было не оправдать доверия мира. Вот это действительно страшно и жутко. А смерть…
Смерть для шамана – это лишь начало пути.
Смерть, принятая во имя жизни мира – вдвойне почетна.
Но пустая смерть, смерть, потому что не смог, не справился… этого Адэхи действительно боялся. Что ж.
Он здесь, Феола там…
Да исполнится предначертанное. А он сделает все, что должен.
Бум. Бум. Бум – гремит старый бубен.
Шррррр – отзываются костяные фигурки…
Право и долг шамана.
Дари металась по дому, словно у нее щупальца подожгли.
Мама!
Эллора!
Своих родных девушка искренне любила. Загрызла бы любого врага, задушила и утопила где поглубже. И сейчас, когда Эллора попала в беду, когда мама отправилась ее выручать, и тоже может… может…
Нет, думать об этом Дари не хотела.
Но – увы. Дурой она не была. Она преотлично понимала, что может потерять свою семью. Что не может им помочь, вообще никак. Что подставляет их одним фактом своего существования.
Если мама – человек, ну… скрыть прошлое можно. Не было рядом с ней никаких мединцев. Не было, и не надо.
Эллора вполне человекообразна. Даже если ее раздетой рядом с людьми поставить… все равно в сумраке она за человека сойдет.
А вот Дарея…
Можно кричать, можно молчать – но пользы не будет никакой. Она – монстр. Поставь ее перед людьми, и девять из десяти убегут, а десятый в обморок упадет. Вот и все. Ей среди людей нет места.
Но как отказаться от тех, кого любишь?
Когда мама читала им, маленьким, сказки, ей все равно было, что Дари переворачивала странички не руками, а щупальцем. И когда Дарея болела, Лидия ее тоже на руках носила, и успокаивала, и гладила, и переживала за малышку, и ночей не спала.
И Эллора сестренку обожала, и платья для нее сама шила, и играли они всегда вместе, и плавали…
Дарея чувствовала себя так, словно ее кислотой облили.
Бежать бы, кричать, хоть что-то сделать, но что? Что можно сделать?
Вынырнуть в фонтане и заорать: «Помогите!!!»?
Поговорить с Рамоном? О да! Последнее – безусловно. Мешает только одно обстоятельство, Дарея попросту не знает, где именно любимый мужчина сейчас находится. В известном ей месте он будет только ночью, а до ночи – как?! Как выдержать эти несколько часов?
Дарея могла бы сейчас уйти в море, но… снова – куда?
Сидеть на месте она просто не сможет.
Плыть и плыть? А потом возвращаться обратно? Или плавать вдоль побережья? А вдруг сейчас все обойдется? И мама вернется, и сестренка? Надо будет просто подождать… совсем чуть-чуть… а она сбежит? И Рамона понапрасну растревожит? Вот как оно познается, что страшнее всего ждать.
Лучше уж она побудет дома.
А если что-то случится, она всегда может нырнуть в погреб. А там потайная дверь и выход к морю.
Владычица!
Хоть бы с родными все обошлось!
Хоть бы все было хорошо!
Хоть бы…
