Галина Гончарова – Старые дороги (страница 5)
И к Томасу. Пусть мчится стрелой.
Папочка… только выживи! Можешь меня хоть три раза выпороть, только выживи…
Лекарь прибыл спустя три часа. Ньора Фаусто Мия знала давно. Он лечил папу от разлития желчи, маму – от меланхолии, младших – когда те заболевали. Сама Мия к его услугам не прибегала ни разу – не болела. Вообще. Но ньора Фаусто знала. Ей нравился невысокий седой мужчина с умными серыми глазами и доброй улыбкой. А в кармане у него всегда были лакричные леденцы для маленьких ребят. Она верила – лекарь справится. Но ньор Фаусто поднялся к пациенту, осмотрел его – и вышел.
И наткнулся на Мию.
– Дана?
– Разговаривайте со мной, ньор, – тихо сказала Мия. Девочка сильно повзрослела за эти страшные несколько часов. – Матери плохо…
– Я могу чем-то помочь эданне?
Ньор интересовался скорее профессионально, чем действительно желая помочь. И был удивлен резким кивком Мии.
– Ньор, у матери просто нервы. У нас мало денег… мы не сможем оплатить вашу помощь. Сколько мы должны вам за вызов к отцу… и что вы скажете?
Ньор Фаусто оценил.
И заговорил с девочкой уважительно и ровно, как со взрослой. Глядя ей в глаза и не принижая юную дану недоверием или предложением позвать кого-то взрослого.
– Дана Феретти, ваш отец опасно ранен. Если сейчас на кухне сделают чесночный отвар, я проверю кое-что…
– Я распоряжусь, и сделают. Что именно вы хотите проверять и какой отвар нужен, ньор Фаусто?
Лекарь вздохнул.
Да, разговаривать о таких вещах с юной даной, тем более такой очаровательной и милой, сложно. А если больше не с кем?
– Дана Феретти, ранения в живот бывают разными. Но я сейчас условно поделю их на две группы. В первом случае повреждаются кишки и шансов выжить у больного нет. Идет излияние содержимого кишок в брюшную полость… полагаю, вы знаете, чем это чревато.
Мия кивнула.
Она отлично знала, как из милой свинки делают вкусную колбаску. И как кишки промывают – тоже. И как их набивают, и все остальное…
Даже видела.
Мама была бы в шоке, но девочка обожала подглядывать и подслушивать. И не находила в этом ничего дурного. Правда, больше она за тем, как режут свинью, не подглядывала. Даже на спор.
Неприятное зрелище.
И запах… фу-у-у-у-у!
– Понимаю. А второй вариант?
– Если у вашего отца не повреждены кишки, я еще раз промою рану. И мы будем молиться, больше ничего не остается.
Знамение Мия сотворила. Но – не удержалась:
– А кроме молитвы что-то может помочь?
Лекарь поглядел на девочку грустными серыми глазами.
– Дана Феретти, вам будет легче, если я выпишу вашему отцу сорок шарлатанских снадобий, возьму с вас деньги, а потом объявлю, что на все воля Божия?
Мия качнула головой. Вряд ли… только и того, что даже денег не будет.
– Я благодарна вам за честность, ньор Фаусто.
– Тогда пойдемте. Я скажу, как сделать чесночный отвар, а когда его сварят, мы попробуем напоить вашего отца.
– А потом?
– Спустя некоторое время надо будет открыть рану и принюхиваться. Если из живота у него запахнет чесноком… этот запах очень сильный и отчетливый, дана. И отвар не наносит вреда здоровью…
Мия поняла. И прикусила губу до крови.
– Вы хотите сказать, что если запахнет…
– Да, дана Феретти. Вашему отцу сможет помочь только Бог.
Мию это не утешило. Но…
– А сейчас? Отцу больно…
– Я перебинтовал его и дал маковый отвар. Он спит и не ощутит боли еще несколько часов.
– Благодарю вас, ньор. Сколько я должна?
Ньор только вздохнул.
Сколько она должна? Да знает он о состоянии семьи Феретти, вся округа о нем знает. Но и сказать, что денег не надо, пожалеть малышку, означает жестоко ее оскорбить. Она не простит.
А потому…
– Десять сольди, дана Феретти. Я не так много сделал, а за вызов я больше не беру[3].
Мия поняла все. И то, что осталось несказанным. И как пощадили ее гордость.
– Да благословит вас Бог, ньор Фаусто.
Ньор молча поклонился.
Божья помощь им понадобится. И этой девочке прежде всего. Увы…
Чесночный отвар сделали.
И Мия лично сидела рядом с отцом, вливала ему между губ по ложечке, уговаривала выпить… отец глотал в беспамятстве.
Где-то неподалеку билась в истерике мать на руках верных служанок.
Уснули дети под сказку кормилицы.
Мия сидела и поила отца. А потом сидела вместе с ньором Фаусто. И лекарь тихонько рассказывал дане случаи из своей практики, понимая, что девочка стала взрослой сегодня.
А еще, что она останется одна. А ей нельзя, вот именно сейчас никак нельзя…
Пусть он чужой человек для даны. Но здесь и сейчас – он человек, он рядом, он дает ей необходимое тепло… что еще надо?
Да ничего!
Только молитва…
Увы. Бог, если и слышит человеческие молитвы, то ответ не всегда дает благоприятный.
Спустя два часа Мие не понадобилось и объяснений.
От повязок на животе отца резко и остро пахло чесноком, перебивая даже запах крови и дерьма.
Надежды не было…
Куда не хотела идти Мия…
К матери.
Вот ведь и так бывает… Мия любила мать. До слез, до острой подсердечной жалости… вот как сейчас быть?
Войти и сказать, что, мама, все! Папе осталось несколько часов! Хочешь ты побыть с ним? Или нет? Решай…