Галина Гончарова – Старые дороги (страница 46)
– Мало мне скачков силы, так будет еще и проклятье? – «порадовалась» Адриенна.
– Прости меня. Я была в гневе.
Адриенна только рукой махнула. Было б на что злиться… она бы за отца половину столицы с земли снесла, а вторую в землю закопала. Так что Моргану могла понять.
– Мне надо выбирать. Если я убегу, я могу просто умереть. А если останусь, выйду замуж, рожу ребенка…
– Принеси сына ко мне, в подземелье. Я сниму проклятие.
– Как? – уточнила Адриенна. Да, подозрительно, а что? Может, там жертвоприношение нужно?
Моргана качнула головой.
– Любое проклятие снимается любовью. Любовью и прощением. Но увидеть тебя во плоти я могу только там, у алтаря. И своего правнука тоже…
Любовь и прощение звучали достаточно безобидно.
Адриенна потерла виски. Во сне может болеть голова?
Нет. А значит, это и не сон. Вот ведь…
– Принц меня ненавидит.
– Для некоторых людей ты никогда не будешь хорошей.
– Значит, я стану для них плохой, – вздохнула Адриенна. – Как мне справляться с приступами?
– Постарайся еще раз прийти к моему алтарю. Я буду тебя ждать.
– Как мне это сделать? Я не помню дорогу.
– Приходи в дворцовый храм. Ночью. Одна.
Девушка кивнула.
Силуэт прабабушки Морганы медленно поднялся со скамейки – и вдруг в небо взлетела большая черная птица.
Но… но КАК?!
– Кар-р-р-р-р! – донеслось с синего неба.
Адриенна посмотрела вверх.
– Это тоже часть нашей силы?
Но аудиенция была закончена. И Адриенна понимала – здесь и сейчас она большего не узнает. А вот потом…
А что ее держит?
Помолвка – еще не свадьба, а это… даже если это сон, навеянный картинами, он какой-то слишком реальный. Может быть, стоит послушаться?
Так что бежать дана не собиралась.
Умирать ей не хотелось, хоронить своих детей – тоже. И если уж прабабка немного не рассчитала, надо исправлять ее ошибку.
Хорошо же.
Но – на свой лад.
– Ой…
А больше дан Марк ничего и сказать не смог. Потому что дверь часовни открылась.
И на пороге…
Да, на пороге…
Адриенна отлично запомнила тот портрет.
Черное верхнее платье у нее было. Белое с серебристым узором нижнее – тоже. Оставалось только уложить волосы, как на портрете. А вот с браслетами было сложно. Но Джованна придумала и нашла где-то серебряные ленты, которые и вплела в волосы девушке. И рукава ими подхватила.
Поперхнулся не только дан Марк.
– Ох… – высказался его величество, которому показалось, что ожил портрет.
Принц дернулся, но, поскольку портрета не видел, на ногах устоял. И даже посмотрел с любопытством.
Недолго. Пару минут.
То ли благословение от прабабушки так сработало, то ли что еще… ему вдруг показалось, что вместе с Адриенной в часовню вползла тьма.
Голодная, живая, хищная, и вот она стелется по полу, ползет за девушкой живым плащом, разливается у ее ног, и сейчас… вот уже сейчас доползет до его башмаков.
Хотя справедливости ради ничего такого не было. Просто сквозняк задул несколько свеч, а остальные светили Адриенне в лицо, ну и получилась такая большая тень. Конечно, ползучая, а какие они еще бывают?
Но принц все равно шарахнулся, дернулся и чуть не обвалил подсвечник.
И только потом понял, что глупо как-то бояться мелкой, считай, сопливой девчонки.
Но поздно. Непоправимо поздно. Адриенна уже подошла вплотную и посмотрела так, что страхи вернулись с новой силой. Это был взгляд не робкой и покорной жены, нет.
И не человека, который пытается найти общий язык, как тогда, в саду. Наверное, так вороны и смотрят на червяка.
Вот склюнуть тебя сейчас или сначала вон того, соседнего? Или ты вкуснее?
Быть вкуснее его высочество не желал, но кто ж его спрашивал? Проклятие преотлично работало.
Пауза затягивалась. Адриенна ждала. Наконец кардиналу все это надоело, и он негромко кашлянул, намекая, что хорошо бы и того… обряд?
Опомнился и Филиппо Третий. И наступил сыну на ногу. Его высочество неподобающе хрюкнул и подал руку Адриенне.
– Прошу вас, дана.
– Возлюбленные чада Божии, – хорошо поставленным голосом начал церемонию кардинал. – Сегодня мы собрались здесь…
Помолвка – еще не свадьба. Но все же клятвы даются перед Его алтарем. И нарушаются крайне редко. Это стряпчего обмануть можно.
А Его – не стоит.
– Дорогая племянница, все просто замечательно!
Мия решительно так не считала. Вот что может быть замечательного в предложении руки и сердца?
Все?
Так чтоб оно к вам посваталось!
Счастье имело вид высохшего стручка лет семидесяти. С венчиком седых кудрей вокруг лысины и, на взгляд Мии, откровенно страшного.
Ничего не забыла?
Ах да! У него внуки уже старше, чем Мия!
Девушка всего лишь один раз сходила с матерью к причастию, но этого хватило. Яркая и эффектная, Фьора привлекала в том числе и мужское внимание. А когда появилась с дочерью…
Стоит ли удивляться, что ньор Аугусто Кинио заинтересовался девушкой. А там и поговорил с ньором Джакомо.
Дядя? Дядя подумал и решил, что брак будет неплохой. Между прочим, у ньора Аугусто восемь кораблей.