Галина Гончарова – Средневековая история. Цена счастья (СИ) (страница 86)
– Пусть приезжает, живет здесь и воспитывается с девочками. Жениться мне все равно надо. Так или иначе.
– А месть?
– Анелию я бы своими руками придушил, – оскалился Ричард, вдруг сделавшись на миг похожим на хищного зверя. – Но эта дрянь умудрилась сбежать. А Уэльстер… Наши войны Авестеру в радость.
Эдоард посмотрел на сына с невольным уважением. Дикие решения? Страшные? Сейчас им полагается пребывать в глубоком горе от утраты?
Даже этого себе короли позволить не могут. Даже этого…
Ричард будет не спать ночами от бешеной тоски, будет выплескивать горе в поединках, в работе, но не даст ему разрушить союз с Уэльстером.
– Ты молодец, сынок.
Ричард вздохнул.
– Ох, отец… Тебе лучше сейчас лечь и уснуть. Двору я все объявлю сам.
– Разве тут уснешь?
– Тахира попросим. Не загоняй себе сердце. Сам понимаешь…
Эдоард понимал. И знал, что если сейчас не отдохнет…
– Ладно. Зови Тахира.
Следующие несколько часов для Ричарда слились в глухую черную полосу, и впоследствии он так и не смог вспомнить, что с ним было, что он делал, что говорил…
Он объявил, что было покушение на короля. Что случайно предназначенный для его величества яд выпил граф Иртон. И под этим предлогом в Стоунбаг забрали еще пятерых дворян, которые были в заговоре с Ивельенами. Поставил у тела брата почетный караул. Переговорил с казначеем. Временно принял на себя командование дворцовой гвардией.
И только в двенадцатом часу ночи вошел в покои брата.
Не туда, где лежало тело и молился рядом с ним патер. Нет.
Он пришел в дворцовые покои Джерисона Иртона. В его комнаты, где беспечно брошен на стуле легкий плащ, где валяется на столе подзорная труба, стоит бутылка вина и красивый стеклянный кубок, где до сих пор им пахнет и он кажется живым.
Рик не хотел видеть друга мертвым. Он хотел помнить его иным. Веселым, немного развязным, с насмешливой улыбкой рассказывающим о женщинах…
Живым…
Больно, как же больно…
– Ваше высочество?
– Графиня?
В глубине комнаты чуть шевельнулась белая тень.
– Да… простите, если помешала.
Ричард покачал головой.
– Нет. Почему вы здесь?.. Я могу помочь?
Лилиан, словно зеркальное отражение, повторила его жест.
– Нет. Мне просто хотелось побыть где-то, где он еще живой… не знаю…
Рик вздохнул. Уселся на стул и кивнул Лилиан.
– Присаживайтесь, графиня. Мне хотелось того же.
Она колебалась пару минут и опустилась напротив.
– Это ужасно несправедливо…
Миранда спала, крепко обняв пушистую подругу и едва слышно всхлипывая во сне, а Лиля маялась бессонницей.
Зачем ее понесло ночью в покои супруга, она и сама не знала. Попросить прощения? Пообещать, что не бросит Миранду и вырастит ее настоящим хорошим человеком?
Разве это кому-то важно – теперь, когда нет человека? Нет и все тут. А она так и не успела ничего сделать. Найти общий язык, подружиться, узнать человека по-настоящему… не успела.
По глупости?
Как сказать.
Просто слишком легко все удавалось.
Нет, были и бессонные ночи, и проблемы, и беды, и покушения… были. Но все разрешалось легко и к ее сплошному удовольствию. И Лиля просто заигралась, забыв о том, что иногда игрушки платят кровью.
Лонс, Джес… кого еще она потеряет?
В покоях графа было холодно. Смотрела в окно круглым глазом луна, заливая комнату прозрачным мертвенным светом, и комнаты казались осиротевшими. Хозяин больше не придет.
Лиля подошла к письменному столу. Выдвинула один ящик, другой… в верхнем, на куче всякой мелочи лежала сережка. Та самая, которую она отдала на маскараде. С черной жемчужиной.
Вот так. С женой пытался наладить отношения, но незнакомку не забывал. А если бы она тогда призналась? Могло бы все пойти иначе? Или нет?
Скрипнула дверь, и Лиля, автоматически отпрянувшая в темноту, увидела Ричарда. Принц имел такой потерянный вид, что ей стало его жалко. Это для нее Джерисон Иртон – раздражающий фактор. А для него-то друг. Близкий и любимый. И если принц об этом даже и не знает – брат. Единокровный, по отцу…
Как говорили в оставленном и уже основательно подзабытом ею мире?
Жизнь – боль?
В любом случае надо обозначить свое присутствие, иначе потом будет стыдно. Лиля чуть шевельнулась в темноте, привлекая к себе внимание.
А потом они с Ричардом сидели и пили вино. У Джеса в шкафу обнаружились недурственные запасы. Говорил в основном принц.
Ричард рассказывал, как он подружился с Джесом, как они в детстве вместе проказничали, когда тот бывал во дворце, как они вместе тренировались, как Джес стал капитаном королевской гвардии – да, не по заслугам, но все же он был достоин этого места, даже про их с Джесом амурные похождения…
Про Амалию, Алисию, про то, как Джес горевал после смерти второй жены, про то, как он любил Миранду…
Рик почти не контролировал себя.
А Лиля… Она просто слушала. Она была рядом. И они были живы…
Кто сделал первый шаг? Кто протянул руку?
Даже спустя двадцать лет ни Лиля, ни Рик не смогли бы ответить на этот вопрос. Выпитое на голодный желудок вино ударило в голову…
Но не в руки и не в ноги. И, когда их взгляды встретились и губы начали приближаться друг к другу, нагло подглядывающая в окно луна чуть смутилась, покраснела и занавесилась облачком.
Смотреть такую откровенную камасутру ей было стыдно.
А мужчина и женщина пытались то ли забыться в объятиях друг друга, то ли просто потеряли всякие тормоза… и сплетались телами в яростной схватке на медвежьей шкуре у камина. Дойти до кровати им совершенно не пришло в голову.
Холод их тоже не беспокоил.
Гораздо страшнее, когда вымерзает душа.
Утром Лиля проснулась от страшного ощущения. Ей приснилась Индия. И почему-то казалось, что она – преступница, которую должен растоптать слон. Слон наступил ей на голову – и давил, давил, давил… «Да додави ж ты, скотина! Сил нет терпеть!» – взвыла она во сне. И открыла глаза.
Слона не было.
Зато все остальное не порадовало.
Голова болела.
Во рту побывала стая активно метящих котов.