Галина Гончарова – Средневековая история. Цена счастья (СИ) (страница 8)
Но отдалиться от Фалиона надо еще и по другой причине. Не показывать виду, но… в него ведь и влюбиться можно. А оно ей надо?
Жить с разбитым сердцем в преддверии приезда мужа… кстати! А ведь Фалион сам должен понимать неустойчивость ее положения. И все равно расшатывает лесенку под ее ногами… это – от великой любви?
Верится с трудом. Ох, темнит что-то высокородный маркиз. Так что отталкивать его не будем, но и расслабляться и доверять тоже не станем. А любовь?
А что, есть возможность?
Засада.
Волк охотился на зайца, охотник – на волка. Удобных мест для засады было не так уж и много, и Ганц устроил там свои секреты. В итоге наемники оказались под прицелом двух десятков луков – и сдались, не играя в героев. Особенно когда им объяснили, что графиню они будут ждать долго и безуспешно.
И Ганц докладывал графине. Так и так, были, взяли… только толку – ноль. Почему ноль? Так возьмут они Рокреста. Может, даже и Феймо. Промолчать оба способны. Хотя бы какое-то время. А потом примчится Лоран Ивельен, начнет кричать, что оклеветали, оболгали, деньги подбросили, приплели… короче – не виноваты они. Кто-то сомневается в слове герцога?
Лиля задумалась.
– Герцог от всего отопрется. А нам надо сделать так, чтобы его поймали с поличным.
– Вопрос: как это возможно?
– Да есть у меня одна идея. – Лиля не была профессионалом сыска. Но, простите, даже просто глядя новости в двадцать первом веке, невольно нахватаешься. Это уже не говоря о детективах и триллерах. Специалистом она не была и даже на любителя не тянула, но ее обогащал опыт столетий, которого не было у Ганца. Не доросли тут пока до мемуаров знаменитых сыщиков. – Официально брать их нельзя.
– Да, госпожа.
– А неофициально?
Ганц вскинул брови. Но потом до него дошло.
– Вы полагаете, если Ивельены все время действуют через Феймо…
– То своих выходов на эту шваль у них нету.
– Ой ли?
– Но если убрать Феймо и Рокреста – им придется уже договариваться самостоятельно. Разве нет? Или вообще действовать самим. Кинжал там, яд…
Ганц пожал плечами:
– Попробовать можно. Убить?
– Кровожадный вы, Ганц. – Лиля даже чуть улыбнулась. – А свидетельствовать кто будет? Нет уж. Что у нас, ни единого укромного местечка, где их можно подержать?
Ганц усмехнулся:
– Есть такое. И не одно.
– Вот и ладненько. Изъять их после очередной встречи. Им ведь будет известно, что засада провалилась…
– Откуда?
– Алисия сообщит.
– Тогда я пойду готовиться.
Лиля напутствовала Ганца дружеским кивком и попросила Лонса сообщить, когда приедет Алисия. Старая гадюка явилась только к вечеру следующего дня, и Лиля практически сразу атаковала ее за ужином.
– Алисия, дорогая, мне бы хотелось попросить вас об огромной милости.
– Какой же? – Гадюка так виртуозно орудовала столовыми приборами, словно ее лет пять учили.
– Ивельены… мне бы хотелось помириться с ними.
– Да уж, неловко получилось.
– Надеюсь, Амалия уже меня простила.
– Даже не надейся. Над своим дитятком Амалия трясется, как над бриллиантом того же размера.
– Но попытаться-то надо… я вообще заметила, что дети у нее жутко избалованы.
Алисия подхватила благодатную тему:
– Ты даже не представляешь насколько. Что Сэсси, что Джесу Ивельенам только что луну не доставали с неба, а все остальное – пожалуйста. Они бы и Алине…
– Алине?
Лиля навострила ушки. Оказалось, что у Ивельенов трое детей. Только младшая родилась – тсс! – с явными отклонениями. Не разговаривает, ничего не умеет, лишь ест, мычит и гадит.
Лиля пожала плечами. Лечить отклонения – не ее работа, ее работа – резать.
– Может быть, показать девочку Тахиру?
Тахир, также присутствовавший за столом, чуть склонил голову.
– Я могу ей это предложить, – кивнула Алисия. – Возможно…
– И конечно, мои самые искренние извинения… но нос-то мы ребенку вылечили… как он, такой избалованный, в гвардию пойдет?
– Амалия мечтает для него о карьере при дворе.
– Но защищать себя все равно надо уметь! Вот у нас опять тут случай!
И Лиля поведала, как на нее опять устроили засаду. И могло бы все получиться, да разъезд из организованных Лейсом наткнулся на тех раньше. Завязалась схватка, подали сигнал – и всех засадников перебили к лешачьей матери, чем Лиля была весьма недовольна. Нет бы сначала выяснить, кто послал, а потом уже перебить!
Негодяи какие!
Алисия тоже поохала и поахала. И пообещала завтра же съездить к Ивельенам.
– Кстати, дорогая Лили, не могла бы ты… Анжелина и Джолиэтт приглашали в гости Миранду. И если можно – его высочество принца Амира… может быть… потихоньку, без лишней помпезности…
Лиля великодушно дала согласие.
Ивельены встретили Алисию неласково. Поначалу.
Но «гадюка» умела манипулировать людьми. Рассыпалась в извинениях, разахалась, разохалась, закатила глаза… одним словом, после часа стонов и страданий Амалия таки приняла извинения Лилиан. И, подумав, согласилась показать ей свою дочь. То есть, разумеется, Тахиру дин Дашшару.
А визит… да хоть и завтра.
Алисия вздохнула и сообщила, что да, приедем. Только, простите, с большим отрядом сопровождения.
– Почему? – удивился Лоран Ивельен.
И услышал в ответ душераздирающую историю о засаде на пути в Тараль. Бедная Лилиан, она так переживала, так страдала… что никого допросить не удалось. И кто это организовал – совершенно неизвестно! Ужас!
Ивельены вежливо согласились, что да, конечно, ужас! И как только таких негодяев земля носит? Покушаться на милейшую графиню, которая столько всего делает для короны и вообще воплощение всех достоинств на земле…
Алисия договорилась о визите и уехала.
А в поместье Ивельенов состоялся такой разговор.
– Где ты нашел этих недоумков?
– Го… господин…
Человек, стоящий навытяжку и боящийся моргнуть, несомненно, мог выглядеть представительно. Но не сейчас. Полное тело словно бы оплыло, пот катился ручьями… собеседник не испытывал к нему никакой жалости.
– Завтра графиня Иртон собирается к нам. Я хочу, чтобы на обратной дороге… Ты понял?
– Д-да, господ-дин…