Галина Гончарова – Средневековая история. Цена счастья (СИ) (страница 74)
– Все правильно. Но сначала смотрят на обертку.
– Это несправедливо…
– Это жизнь. Есть такая история…
История была простая. Жила когда-то принцесса. Красивая, умная, добрая, так ее и прозвали – мол, наше солнышко. Жизнь идет, надо замуж выходить. Посватались женихи. Один красавец писаный, второй вояка лихой, третий богач, четвертый калека, но принц. Мучается девушка, не знает, кого выбрать. А все с ней ласковы, все приветливы… Тут нянька и подсказала.
На следующий день оделась принцесса в лохмотья, лицо как могла измазала, волосы убрала под платок – и принялась милостыньку просить у ворот дворца.
Кто подает, кто ругает… красавец мимо проехал, как на грязь посмотрел, вояка чуть конем не затоптал, богач плетью вытянуть хотел, калека монетку подал и говорит: ты, мол, приходи сегодня. Место служанки тебе найдем. Не дело это – побираться.
За него замуж и пошла принцесса. И не пожалела ни разу. Остальные-то были добры к знатной да красивой, а этот ко всем людям.
Лидия сначала не поняла, к чему это. Лиля принялась объяснять:
– Сказка ложь, да в ней намек. Вот смотри. Если только один из четырех в душу заглянул – повезло. Но таких – единицы. А тех, кто на обертку смотрит, гораздо больше.
– Т-так…
– А если у человека не хватит ума вглубь заглянуть – зачем тебе такой нужен?
– Н-но…
– Вот подумай сама. Это не жизнь будет, это мучение. Ну выйдешь ты за него замуж, утрешь нос сопернице. Одной. А остальных вилами гонять всю жизнь будешь? Да лучше отдать ей это сокровище – и порадоваться. Пусть она с ним и мучается всю жизнь.
– Но как-то…
– Хочется, чтобы он у твоих ног ползал, а ты его гордо отвергла и ушла? А вот это – некрасиво. Оставь парню хотя бы иллюзии. А несчастным он и сам себя успешно сделает.
Когда в комнату заглянул принц Мигель, всюду разыскивающий сестренку, он обнаружил двух абсолютно довольных собой и жизнью дам. Правда, у одной из них нос был еще слегка красноватым, но улыбка уже была вполне веселой. Они прикидывали, какие фасоны причесок пойдут Лидии, и договаривались о визите Лилиан с модистками. Лидия была все-таки женщиной, а выглядеть красавицей и модницей – разве это не мечта?
– Лидия, ты здесь? А мы тебя ищем.
– А мы тут заговорились. – Лидия улыбалась. – Мигель, знакомься. Моя подруга Лилиан.
– Графиня Иртон. – Лиля сделала реверанс.
– А это мой брат. Его высочество Мигель Ивернейский.
Сказать, что Лиля ощутила себя дурой, – это почти что промолчать. Ощутила. Но, видя веселые искорки в глазах Лидии, снова присела в реверансе, признавая свое поражение. «Лихо вы меня сделали, ваше высочество».
Новые подруги быстро договорились о визите Лилиан и распрощались.
Графиня направилась в зал и по дороге ее перехватил Александр Фалион.
– Лилиан, рад вас видеть. Я скучал. Потанцуем?
Лиля кивнула, и маркиз закружил ее в танце.
– Вы здесь с мужем? – На публике маркиз был подчеркнуто уважителен.
– Да.
– Примирение семьи?
Лиля сдвинула брови. А вот это касалось только ее и Джеса. Но… ладно уж.
– Все в воле Альдоная.
Фалион помрачнел. Но намек понял и в чужую жизнь не лез. Они сделали круг по залу, и маркиз оставил Лилю. И практически сразу к ней подошел Джес, заявивший, что хочет представить ее Анелии. Хорошо хоть отвертеться удалось, а то Лиля за себя не ручалась.
Остальное все было вполне на уровне. И поездка в карете. И комплименты – заезженные, но ведь старался, говорил. И даже поцелуй руки перед расставанием…
Лиля прошла к себе, привычно спихнула с кровати собак, поправила одеяло на Миранде, подвинула мангустов, улеглась и тут же отключилась.
Сил не оставалось даже на то, чтобы проанализировать свои поступки и подвести итоги дня.
Его высочество Ричард Ативернский лег еще позже Лилиан. На столике у кровати его ждал небольшой свиток.
«Его высочеству Ричарду Ативернскому лично.
Важно».
Рик пожал плечами и кликнул слугу.
– Кто входил в спальню?
– Никто, ваше величество.
– А это из воздуха появилось?
Слуга признался, что отлучался ненадолго по нужде, вот в то время, видимо, и…
Ричард разозлился и предложил слуге распечатать свиток. Вдруг отравлено? Тот сломал печати, развернул пергамент, подождал пару минут – и по знаку принца вышел вон.
Пробежав глазами по строчкам, Рик сначала нахмурился, потом сжал кулаки и едва не запустил свитком в стену. Но сдержался.
Дочитал, осторожно положил на столик.
Твари, сволочи!!! Четвертовать мало!
Анонимка. И препоганая. Вранье?
Конечно!
Или – нет?
Ричард сделал пару глотков вина из бутылки, выждал минут пятнадцать. Перечитал. И был вынужден признать, что если это и вранье, то уж очень похожее на правду.
Неизвестный… Хотя почему неизвестный? Шевалье Лонс Авельс описывал свою жизнь, свои отношения с Анелией Уэльстерской, свое похищение, свое прибытие в столицу, встречу с супругой, и писал, что если его убьют, то письмо окажется на столе у Эдоарда. А там уж все в воле Альдоная. Мол, допустить войну нельзя. Но и сажать такое на трон…
Ричард дураком не был. И написано все было чрезвычайно убедительно, с подробностями интерьеров замка, в котором воспитывалась Анелия, с перечислением всего, что имело к ней отношение, вплоть до личных примет – родинки в форме щита на пояснице. Дано описание пастора, который их венчал, приметы похитителей… Единственное, о чем Лонс Авельс предпочел не особенно распространяться, это о том, как ему удалось выжить и добраться до Ативерны. Объяснил, что его хозяин не в курсе и он, шевалье, ни в коем случае не хотел бы подставить под подозрение достойного человека.
Рик не стал дожидаться утра и через десять минут уже стучался в двери отцовских покоев.
Открыл ему личный камердинер Эдоарда.
– Спит?
– Нет пока. А…
– Спроси, можно мне войти?
Камердинер скрылся ненадолго в покоях и, вернувшись, пригласил Ричарда войти.
Спальня отца изменилась, добавился новый запах. Свежести? Мяты…
Ричард был даже удивлен. Все выскоблено, вычищено, выстирано, в вазах пучки мяты и каких-то еще душистых растений… приятно.
Эдоард полулежал в постели, и Тахир растирал королю ноги. Все-таки тяжело его величеству пока давались балы.
– Что случилось, сын?
– Вот. – Ричард протянул свиток.
Эдоард сдвинул брови и принялся читать. Сначала быстро, потом все медленнее. Аккуратно свернул свиток и задумался. Жестом отпустил лекаря.
– Думаешь, правда?