Галина Гончарова – Средневековая история. Дорога короля (страница 20)
– Маркиз, вы отлично понимаете, что Гардвейг не мог признать моего сына. Если бы я пришла к нему с этой просьбой, если бы он узнал, что я жива… да меня казнили бы на ваших глазах! Какие документы вы хотите видеть? Запись в монастырской книге? Я могу ее предъявить хоть сейчас… любой может съездить и убедиться. Повитуху? Которая принимала у меня роды? Что вы хотите увидеть?
Маркиз неопределенно хмыкнул.
Да, ситуация…
Альсин прищурился. Это было самым скользким местом в их плане. Никто ведь не говорил, что ребенок королевы должен быть от короля. Генри был больше всего похож на Гардвейга, и его можно было предъявить, но…
Сука, чтоб ее Мальдоная разодрала! Трижды сука!
Впрочем, Мэри Уигеллоу плевать было на любые проклятия, главное – сына спасти.
– Мой сын – копия своего отца, – резко сказала Альбита. – моего несчастного полубезумного супруга. И через несколько дней вы все в этом убедитесь. А сейчас я убедительно прошу не допускать беспорядков в городе. И никуда не уезжать. Вам предстоит еще присутствовать на коронации.
Спорить никто не стал. Альбита поднялась с кресла, прошуршала шелками по полу.
– Надеюсь на вашу лояльность, господа. Все свободны.
***
Альсин подождал, пока зал очистится, и поцеловал Альбите руку.
– Ты была великолепна.
– Пустое… ты не нашел еще эту суку?
– Которую?
– Всех!
Робер невольно фыркнул.
– Пока еще нет, дорогая.
Альбита топнула изящной ножкой. Сверкнули бриллианты на каблучке туфельки.
– Сколько можно ждать?
– Я стараюсь, любовь моя. Я очень стараюсь.
– Сколько у нас еще есть времени?
– Думаю, дня три. На большее их не хватит.
– И?
– Мы успеем.
Робер вовсе не испытывал такой уверенности. Но… выбора нет, придется справляться.
***
На ночлег пришлось остановиться в чистом поле.
Вирмане совместно с эввирами сноровисто организовали стоянку, женщины занялись ужином, Лиля – неизбежными травмами.
Кто-то подвернул ногу, кто-то натер, про синяки и шишки вообще молчим, царапины – не считаем, а промываем и присыпаем порошком подорожника.
Да хоть бы и так!
Эх, сульфаниламид бы!
Формулу-то стрептоцида Лиля отлично помнила, а вот схему синтеза – нет! К чему она медикам, которые выписывают таблеточки, а не смешивают лекарства в аптеках?
А ведь какое шикарное противомикробное!
Ладно, чего нет – того нет.
И Лиля промывала, прижигала спиртом, бинтовала, и даже не думала возмущаться. И не замечала, как на ее руки поглядывает мастер Сальси.
А потом эввир таки решился. Правда, у Лили спрашивать не стал, атаковал Миранду.
– Ваше сиятельство?
Виконтесса Иртон мило улыбнулась.
– Да, мастер? Я вас слушаю?
– Ваша мать так умело лечит людей…
– Мама все умеет. Она и меня учит.
– Это очень важно, помогать людям, ваше сиятельство, – согласился мастер.
Мири надулась от важности.
– Маму сам Тахир Джиаман дин Дашшар учит! Он замечательный лекарь!
О Тахире слышали и в Уэльстере. Мастер Сальси закивал головой, сказал еще несколько вежливых слов – и отстал. Тайна получила свою разгадку.
С чего графиня взялась учиться лекарскому делу?
Всякое в жизни бывает, не стоит зарекаться. И лучше уметь помочь и себе и людям, чем потом плакаться. Тут мастер ее полностью понимал.
А Лиля тем временем осматривала Милию.
Жаропонижающее она ей скормила, смешала плоды шиповника, липовый цвет, ромашку, подорожник и мать-и-мачеху и залила все кипятком. Чем хороша эта смесь, ее долго настаивать не надо, пятнадцать минут – и вперед. Обтерла королеву спиртом, подумала – и подозвала Берту.
– Маленького пока ее величеству не давать кормить.
– Почему? – Милия была в сознании. Она просто не протестовала, но все до поры.
– Потому что у вас жар и воспаление, – не стала церемониться Лиля. – Потому что я даю вам травы. И потому, что попав в ваше молоко, они могут привести к проблемам с ребенком.
– Какие там от травок-то проблемы? – заворчала Берта. – Всю жизнь пили, и ничего…
– Вы готовы рисковать принцем? Я – нет. Мне вы все нужны живыми и здоровыми, – отчеканила Лиля. – Даже вопреки вашим планам. Я серьезно, настой я буду давать ее величеству каждые два часа, и это отразится на молоке.
Милия вздохнула. Из уголка глаза выскользнула, скатилась на плащ слезинка.
– Мой бедный малыш…
– И вы, ваше величество, будете слушаться, если не хотите лишить его матери.
Берта засопела.
– Ладно. Пойду к этой… кормилице. И где такое видано…
– Выбора у нас нет, вот и видано, – отмахнулась Лиля. – Да и придворных дам рядом не наблюдается, ни одной фрейлины. Нет? И я их не вижу. Будем обходиться эввирами, они не против.
– Еще бы они против были, – проворчала Берта.
Лиля понимала, что у старухи такой способ общения с миром, и сердиться не собиралась. Но и слушать все это – тоже.
– Сейчас ни нам, ни им выбирать не приходится, все в одной лодке. Так давайте ее не раскачивать.
Берта кивнула и отошла. Но с Риваной заговорила вполне дружески. И та приняла малыша со всей осторожностью.
Эх… все равно теперь животик у малявки разболится. Все же молоко первых дней – и молоко матери, которая уже несколько месяцев кормит ребенка, это две большие разницы. Но есть ли выбор?