Галина Гончарова – Рудник (страница 98)
Сколько ни говори о бдительности, сколько ни гоняй, все равно рано или поздно люди расслабятся. И надсмотрщики в этом плане не исключение.
Они тут работают уже долго.
Минимум лет десять.
Они уже привыкли, притерпелись, они не ждут ничего серьезного. Они знают, что их никто не найдет. Ночью они будут спать в основном, останутся один-два человека, чтобы охранять рабочих, то есть следить, чтобы не переговаривались, не устроили бунта, не сговорились как-то. Они в любом случае не будут ждать опасности.
Ночь – отличное время для нападения. Люди ждут, они уже готовы, так что пройти к своим, рассредоточиться, нанести удар… действуем?
Дамиан встал первым.
– Идем в три волны. Первая, со мной, вторая, третья… я всех распределил, так что работаем, ребята. С богом!
И первым направился ко входу в пещеру.
Уже не шутливый, уже сосредоточенный, серьезный, даже мрачный. Бой впереди.
Кто-то погибнет, кто-то выживет…
Бени Махх не ждал ничего нового от жизни.
Даже наоборот, жизнь его радовала и немного баловала. А то ж!
Случается так: проштрафился перед шефом – и был на два года сослан в рудник. Ну… опять же, не пришибли, голову не оторвали, а тут, внизу, и свои плюсы есть. Не работать же?
С кнутом ходить и команды раздавать. А это Бени даже нравилось!
А что?
Вот перед тобой человек… То есть когда-то вот это оборванное и вонючее БЫЛО человеком, а теперь это животное, и оно в полной твоей власти! И будет делать все, что ты скажешь, хоть бы и плевки твои с пола слизывать!
За кусок хлеба, за крохотное послабление или просто, чтобы ему не сделали больно.
Это тоже власть! А она пьянит сильнее любого наркотика!
Если бы Бени сказали, что он садист и подонок, мужчина бы еще и оскорбился.
ОН?!
Да он замечательный человек, дружище, компанейский, веселый и отзывчивый! Но с людьми же!
А вот этих, которые на руднике, он просто для себя расчеловечил, вот и все. Слишком уж страшно было думать, что он мог просто попасть сюда.
Не как надсмотрщик, а как один из этих.
Бывало такое пару раз, шеф так наказывал… жили эти люди не дольше месяца-двух.
Служба текла спокойно, ему оставалось месяца полтора, потом шеф намекал уже, что его куда-то отправят, и Бени с удовольствием ждал этого момента. Погулять хотелось!
К бабе под бочок, выпить нормально, с друзьями и сговорчивыми девушками куда-нибудь в купальню закатиться…
Да и давит тут, под землей.
Хоть и выходят они наружу, хоть и не постоянно внизу, хоть и не страдает Бени ничем таким, а все равно тяжко ему тут. Неприятно.
Этой ночью Бени дежурил у спящих рабов. Конечно, забиты они были до полного одурения, но мало ли что? Шеф сказал – так делать, вот и дежурили они вдвоем, пока напарник не отошел за угол. Захотелось ему, понимаешь…
Мог бы и тут присесть, но невелика радость потом вляпаться. Темно же, ничего не видно, а потом ты сапоги отмывай! Фу же!
Позавчера только все выгребли, еще нагадить не успели, вот и ни к чему с таким торопиться.
Бени прошелся к скале, подумал, не стоит ли кого-то из спящих огреть кнутом, просто так, для развлечения… может, вон того? Который с края?
Бени развернул кнут, примерился… и вдруг жесткая ладонь зажала рот, вторая опустилась на горло, кто-то, почти невидимый в темноте, сильно ударил в живот, так, что Бени скорчился от острой боли и сопротивления никакого не оказал, когда его потащили за угол, в темноту. Только кнут глухо упал на пол, но никого не разбудил. Пещера же! Тут регулярно что-то падает…
Напарник вернулся быстро.
– Бени! Лентяй проклятый!
Бени уже выдвигался из-за угла, развел руками, мол, с ним тоже такое приключилось. Напарник и сказать ничего не успел – сверкнул в свете факелов метательный нож.
Вонзился надсмотрщику в горло, заставил захлебнуться – равно как вопросом, так и кровью… Упасть негодяю не дали, подхватили, прислонили к стене. И серые тени потекли вперед.
Пока никто и не колдовал даже – зачем? Если тут леоний, лучше не рисковать.
Просто разлили сонное зелье рядом со спящими людьми. Так спокойнее будет… вот очнутся они сейчас – и что? Орать и радоваться будут?
Скинуть цепи попробуют?
Спасителям на шею кинутся?
Тревогу поднимут?
И зачем вот это военным, которые должны спокойно и тихо захватить рудник? Самим себе проблем добавить?
Ни к чему!
Пусть поспят, зато проснутся уже свободными. Авось не обидятся!
Еще четверых надсмотрщиков взяли тепленькими. Бросили в отдельный закуток, который они себе выгородили, склянку с сонным зельем, а потом просто вошли и связали по рукам и ногам. Не просто так связали – раздели догола, кляп в пасть, завязки на затылке, руки и ноги связать вместе – за спиной. При таком способе человек весь выгнут как лук… и петлю на шею. Дернешься – сам себя придушишь. Может, и не до смерти, но тут как повезет!
Еще двое были наверху.
Да-да, выход из рудника был наверх, по грубо обтесанным ступенькам. Вот туда и двинулась группа захвата.
Там тоже магию старались не применять. Поднялись до крышки люка, прислушались – тишина. Вроде спят.
Заперто?
Да, заперто.
Выход был один.
Люк резко выбили и двоих спящих негодяев скрутили быстрее, чем те глаза открыли.
Один успел за нож схватиться, ну и получил себе сломанные руку и челюсть, не рассчитали в запале. Второго просто оглушили, осмотрели окрестности – но больше никого не было.
Лео правильно разузнал.
Восемь подонков и сорок восемь бедолаг. А еще кое-какие бумаги, сведения, но с этим надо было работать. Вручить его высочеству – и пусть разбирается. И зачищать рудник.
Вывести оттуда людей, вынести добычу, допросить тех надсмотрщиков, кого привели в чувство, обезвредить ловушки и закладки…
Дел полно. А вот сколько у них времени?
Когда Дамиан перебрался в хижину негодяев, то понял, что прикрытие тут есть, и практически идеальное.
Старатели.
А что?
Не запрещено же, бродят по горам такие, здесь хижину поставят, там годик поживут, вгрызутся в скалу в перспективном месте, поймут, что пустышку тянут, дальше откочуют. Государство не против.
Вот и над входом в рудник была именно такая старательская хижина. Не слишком большая, не слишком роскошная, обычная
Даже если кто мимо пройдет, ничего не заподозрит.
Во дворе – свинарник, там с пяток хрюшек. И добавка к рациону, и, опять же, запах прикрыть. Если кто знает, как воняют милые свинки, поймет.