Галина Гончарова – Рудник (страница 74)

Дальше-то как?

Тратить наследство уже не получится. Допустим, Антон разводится с женой и едет в столицу! Просто допустим. Кирстен об этом узнает, интересуется, на что гуляем… мошенничество. Воровство. Тюрьма.

А Барбара так не хотела, ей хотелось жить долго и счастливо.

С другой стороны… если Кирстен умирает, наследники первой очереди муж и дети. Только вот есть у супругов завещание друг на друга, невесть когда написанное, да и деткам не обязательно знать про столицу. Умерла мать, отец свое наследство продал да и уехал. Все, пока, мальчики, вы уже взрослые! Они и не узнают ничего.

Антон женится на Барбаре, а дальше… дальше она не заглядывала. Видно будет. В столице.

Есть дом, есть деньги, ну и чего еще надо? Оставалась самая малость – убрать мерзкую бабу, которая не дает этим пользоваться!

План они разработали вместе с Антоном. Барбаре не надо было, чтобы его заподозрили, так что душить, топить или травить – уже нельзя. Начнут искать, кому выгодно, и найдут ведь!

Значит, у Антона должно быть стопроцентное алиби! А Барбара… ну, она тоже может отравить, но для этого надо, чтобы Кирстен ее к себе подпустила. И опять же, могут заподозрить Антона.

Душить, резать… нет, не тот вес, да и навыки у Барбары не те, ей бы опоить, обобрать… это ей по силам, а вот убийство… это намного сложнее.

Значит… а почему бы и правда не поджечь дом?

Спит Кирстен крепко, да можно и просто бревнышком дверь припереть, авось выскочить и не успеет. А успеет, так оглушить ее – и обратно в огонь! На это Барбара была согласна.

Бревнышки, керосин, рубаху обеспечил Антон.

Барбара же обеспечивала ему алиби. Он ведь на шахте, он бы поджечь не смог.

Узнают про деньги? Так они с супругой и ездили в столицу, просто не сказали, хотели сюрприз сделать. Найдут что наплести, опровергать-то его слова будет некому!

А дальше… Барбара искренне считала – она справится. Она же умная, она придумает – и что, и как, и для кого! Вот и придумала!

И… попалась?

Этого не могло быть, но это случилось. И теперь Барбара активно топила сообщника.

Она?

Да она сама жертва! Антон ее заманил – запугал – запутал – его и сажайте! А она тут вообще почти ни при чем, она ж ничего не сделала! Не успела, но ведь не сделала же!

Рент Миттермайер ей не верил, но… с реной Кирстен он и об этом поговорил.

По большому счету что у них есть?

Попытка покушения.

Неудавшаяся.

Да, бабу поймали за руку, но доказать причастность мужа к этому делу можно, только если она сдаст своего сообщника. Если они начнут активно топить друг друга.

Пока что есть?

Мошенничество.

Вот этим и можно пока их прижать, заодно получить полный развод от Антона, а то и в тюрьму его отправить на какое-то время. И рена Кирстен сможет распоряжаться своей жизнью.

Потом?

Ну… потом тоже может быть не таким уж плохим. При условии содействия властей.

Так что рент Ноэль записывал все в протокол и ждал. Вот привезут ему второго участника сговора, сыночков привезут, тогда работа и начнется.

Симон Слифт мрачно разглядывал красивую женщину и думал, что все-таки что-то неладно с этой Баррет!

Вот как она опять тут оказалась?

Как подсуетилась?

Точно что-то не так, но доказать это пока не получается, надо наблюдать! Может… может, притвориться, что она ему нравится? Тогда мама о ней всю подноготную выпытает, и что есть, и чего нет – все расспросит!

Надо это обдумать.

– Шесть золотых.

– Побойся бога, твоя хижина и трех не стоит!

– Коли она тебе нужна, так стоит и семь золотых.

– Четыре – и это моя последняя цена.

– Семь, рент, и я тут же уеду и никому ничего не скажу.

Марко скрипнул зубами, но предложение было не лишено смысла.

– Хорошо. И ты уезжаешь сегодня.

– Тогда восемь желтяков, рент, добро-то мое тебе достанется!

«Добро» выглядело так, что, ей-ей, впору приплачивать, чтобы его на помойку отнесли! Засаленные тряпки, которые некогда назывались одеялами и занавесками, старые кастрюли, закопченные и погнутые, да и вообще, если бы Марко спросили, какое впечатление производит эта хижина, он бы описал ее одним словом.

Жуть.

По его мнению, тараканы в этой хижине не водились по уважительной причине. Они тут дохли от ужаса! Так и муха залетит, вдохнет прокуренный насквозь воздух да и упадет.

Хозяина хижины, впрочем, все устраивало. Неудачливый старатель не нашел ни залежей леония, ни чего-то ценного, так что был не прочь перебраться в другое место и попытать счастья уже там. А хижина?

Из палок и веток такую быстро сделать можно. Глины только набрать, намесить и промазать получше, ну и печь сложить. Вот печь тут была хорошая, а все остальное – дрянь.

Но Марко это меньше всего волновало.

Ему нужно было тихое уединенное место для его замысла.

Говорите, отказала?

Прогнала?

Не оценила?

Говорите-говорите, вы мне этим ни капельки не мешаете. Я знаю, чего я хочу, а все остальные…

А хотел Марко сейчас поквитаться с Элисон Баррет.

Потихоньку украсть ее, привезти в эту хижину, а потом… а потом как пойдет. Как женщина она ему не особо нравилась, может, на раз или два сойдет, не больше. Но что с ней потом делать?

Антимагические наручники у него есть, так что вреда ему девка не причинит. Но вот…

Убивать?

Или нет?

Марко сам пока не знал, но местечко решил подготовить. Вот эту самую хижину. И наручники. И все остальное.

А дальше будет видно. Понятно, что такое поведение наглой девки нельзя оставлять безнаказанным, но вот как соблюсти баланс? Над этим он и размышлял, втайне даже от брата. Пол тут же расскажет отцу, а вот одобрит ли отец?

Марко и так знал, что скажет Адриан Вебер. Что глупо ввязываться в проблемы из-за бабы, плюнь да и обойди, нужна она тебе сто лет! Но это – ОН! Адриан Вебер может себе такое позволить, его и так уважают, он – сила! А Марко кто?

Его пока так не уважают, и не ценят, и вообще… если он будет спускать такую наглость, что будет дальше? Небось отцу эта стервочка не отказала бы! Так что… судьба Элисон Баррет была однозначно решена. Марко с ней еще поквитается, только вот детали надо уточнить и отработать.

А пока…

На грязный, с вековыми напластованиями сажи и сала, стол легло восемь золотых монет. Хозяин сгреб их и сунул за пазуху, потом достал откуда-то мешок со старательским инструментом, вскинул на плечи, положил на тот же стол ключ от дома – и вышел прочь, насвистывая. Больше для него тут ничего ценного не было.