Галина Гончарова – Рудник (страница 109)
– Месяц. У меня был целый месяц счастья, Миан.
– И – все?
– Держи.
Листок бумаги, извлеченный из конверта, был неплохого качества, но уже успел пожелтеть, и чернила кое-где выцвели, но Дамиан легко прочитал написанное.
Крупный четкий почерк, никаких завитушек, решительные острые углы, чуточку тяжеловесные округлости букв… женщина, которая это писала, была расстроена, вот, видно, где ее рука дрогнула, где капнула слезинка. Но в написанном она не сомневалась.
Дамиан вернул письмо отцу, который осторожно сложил его и убрал в карман. И поднял бровь.
– Ты ее не искал?
– Искал, конечно.
– И?
– Лучшая в выпуске – это не просто слова. Это ум и знания, это навыки… я ее просто не смог найти.
– За двадцать лет?
– Даже больше. Даже сейчас я ищу ее, Миан, даже сейчас… она права каждым словом, она права, но я без нее жив наполовину.
– Я понимаю… нет, не так! Я умом понимаю… а некромантия?
– Она жива.
– И больше ничего?
– Ничего, Миан. Поэтому я не хочу тебя приневолить, поэтому…
– Ты ведь уже выбрал, к кому мне стоит присмотреться?
Его величество, словно колоду карт, разложил на столе шесть фотографий.
– Вот эти. Сзади написаны имена и что мы можем от них получить.
– Наши?
– Не все. Наших три и три принцессы. Присмотришься?
– Обещаю. Именно поэтому ты и остальных не неволил?
– Девочкам я дал выбор, и они его сделали. Это делать детей можно даже в шестьдесят, а рожать лучше раньше, так что сначала я занялся дочками. Твой младший брат… он именно что младший, я на него вообще не давлю.
– Я ценю, что ты мне предоставил выбор.
– Более того, я хочу, чтобы на наших девушек ты посмотрел в спокойной обстановке.
– Отец?
– Приглядись к ним. Не в столице, нет. Тебе завтра дадут дела, съездишь, посмотришь на каждую, потом решишь, кто тебе больше придется к душе. Здесь-то, в столице, они все лебезить будут и льстить. А так… маскировку тебе сделают, да и не будут они ничего такого ждать.
– Хорошо, отец. Я так и сделаю.
– Надеюсь, у тебя все сложится лучше, чем у меня.
– Разве у тебя все так плохо сложилось?
– Не плохо, нет. Но иногда бывает очень тоскливо. Она не вернулась, хотя уже могла бы… я бы смог ее защитить. Теперь бы смог.
– Элина? А дальше?
– Брент. Элина Брент, сынок.
– Я запомню. Так, на всякий случай.
– Можешь и посмотреть, я заказал портрет, у нее ведь была фотография в институте, она, конечно, постаралась их уничтожить, но не все. Все не получилось…
С небольшой фотографии на Дамиана смотрела красивая девушка.
Черные волосы падали на плечи, большие зеленые глаза сияли из-под короткой челки, и столько лукавства было в ее лице, столько жизни… ее нельзя было назвать классической красавицей, тут и лицо сердечком, и слишком высокий лоб, и брови, которые косыми чертами взлетали от переносицы к вискам, но даже на фотографии она производила потрясающее впечатление.
– Я тебя могу понять, отец.
– Даже тебя зацепило? – Риберто смотрел с грустной улыбкой. – А представь, как ее обаяние действовало на меня! Она такая… потрясающе живая, искристая, она светилась и была такой теплой, такой настоящей… она все сделала для меня.
Дамиан задумчиво кивнул.
Да, есть женщины, которые как огонь. Кидаешься без оглядки, а выбираешься калекой. Если вообще сможешь выбраться живым.
А есть и другие. Эта Элина, похоже, и правда любила отца. Любила так, что отказалась от денег, власти, обеспеченности… и чтобы ее нельзя было найти всеми силами Короны? Это действительно серьезно…
– Она сильный маг?
– Десятый уровень.
– Однако! – оценил Дамиан. – И с такой силой столько лет скрываться?
Риберто развел руками.
– А она могла уехать за границу?
– Не знаю, Миан. Просто не знаю. Могла уехать, могла приехать, границу она точно не пересекала, а в остальном…
– А семья у нее была? – Дамиан всерьез заинтересовался этой историей.
– Была. Мать-шлюха, которая сама не знала, от кого нагуляла дочь. К моменту нашей встречи она уже умерла от дурной болезни.